Священник, человек железный, со взглядом тверже стали и голосом, въедливым, как пневматическая дрель, начал службу с молитвы, доказывая ею, что все мы порядочная шушера. И он был прав. С первых же дней жизни мы не Бог весть какие сокровища, а уж чем дальше, тем все больше и больше катимся под уклон по причине собственной суетности. Смягчив таким образом наши ожесточенные души, пастырь произнес проповедь, блистательную проповедь, из которой так и вымахивали языки адского пламени в клубах серы. Доказав, что все мы, а может быть, только я один, ни черта не стоим, он хладнокровно и уверенно нарисовал, что нас ждет впереди, если мы не перестроимся самым коренным образом. Впрочем, особых надежд на это у него не было. Об аде он говорил со знанием дела, и это был не тот розовенький адик, которым довольствуются наши мягкотелые современники, а хорошо отапливаемая, добела раскаленная преисподняя, где котлы шуруют крупные специалисты. Его преподобие оперировал близкими нам понятиями: топят там жарко – антрацитом, тяга прекрасная, а у мартенов, вкладывая всю душу в свою работу, трудится большой штат чертей, и над кем трудится? Надо мной! Я почувствовал себя просто молодцом. За последнее время Господь Бог перешел с нами на короткую ногу, набиваясь в друзья-приятели, а при таких отношениях возникает чувство пустоты, как у мальчишки, с которым отец затеял игру в мячик. Но этот вермонтский бог принимал меня всерьез и не жалел сил, чтобы задать мне жару. Он выставил мои прегрешения в новом свете. До сих пор они были мелкие, убогие, гаденькие – такие, что чем скорее их забудешь, тем лучше, а этот служитель божий придал им размах, красочность и достоинство. За последние годы я стал не очень высокого мнения о собственной персоне, но если мои грехи выросли до таких масштабов, значит, для меня еще не все потеряно. Оказывается, я не какой-то там нашкодивший мальчуган, а грешник высшего класса, и мне за это всыпят по первое число.Я так взыграл духом, что положил на тарелку целых пять долларов, а потом у выхода из церкви горячо пожал руку пастырю и тем из прихожан, кому успел. Сладостное чувство порочности не покидало меня до вторника. Я даже подумывал, не отлупить ли мне Чарли, чтобы ему тоже стало приятно, ибо греховности в Чарли только немногим меньше, чем во мне. В дальнейших своих переездах с места на место я что ни воскресенье, то обязательно посещал церковь, выбирая каждый раз другое вероисповедание, но пастыря той, вермонтской старомодной закалки нигде больше не встречал. Религии, которую выковал он вместо прежней жвачки, хватит надолго.
Как бы партнеры ни понимали друг друга с полуслова, как бы горячо ни любили, чужая душа – потемки. Заглядывать туда бесполезно, даже если очень сильно нужно – только горя хлебнешь.
Хочу кричать, но, думается, больше всего мне бы помогла разрядиться Идея Крика
У красивых женщин своя шкала невинности и отдельная терминология. Например, Элизабет Тейлор, вспоминая о пятом своём браке, говорила: «Я была совсем девчонкой!»
Что может быть ужаснее сомнений! А я сомневался во всем, хотя и не хотел сомневаться.
Даже укушенный змеей обретает сон, голодный - нет.
Грегор не хотел давать начало ничьей судьбе, он просто увяз в проблеме смысла, словно в том, чтобы дать кому-то жизнь, должен быть смысл. Даже сам Господь Бог не задавался этой проблемой.
Счастие никому не дает отчету в своих делах, вольно ему пожаловать и осла губернатором, а филина произвести в воеводские товарищи.
Мы попытаемся найти решение или продолжим словоблудие?
Говорят, что в любви один всегда целует, другой щеку подставляет, и главное, чтоб человек хороший был. Только это же противно, даже самого лучшего человека возненавидишь, если так жить.
Хороший воин – воин без эмоций
Я согласна была быть покорной, покладистой и послушной, как и надлежит быть порядочный волчице.
«Три П», — как любил повторять этот мужчина. Покорность, покладистость и послушание. Идеальные качества для элитной самки. Впрочем, элитной самкой я бы быть все равно не смогла. «Слишком кровь жидкая, разбавленная», — это тоже говорил он.
У сверхъестественных созданий диапазон ощущений намного шире, чем у человека; большей частью это причиняет им одни неудобства, хотя иногда они испытывают истинное блаженство. Впрочем, в преисподней не принято говорить о блаженстве.
– Всегда знал, что принцессы капризные, но я-то был убежден, что ты особенная! – Я особенная… во всем, что не касается комфортности проживания.
– Турнок, давай я поговорю с Гурдагом, и он найдет тебе место в мастерских или в дальних шахтах. Зачем так мучиться?
– Не, – упрямо мотнул головой гном, – лучше так, чем чувствовать себя ущербным.
– А то ты сейчас весь такой резкий и полезный, – фыркнул Али.
Умерить - не значит не существовать. Мысль остаётся жить, и это самое главное. Мыслить - значит создать.
Счастье, оно, оказывается, молчаливое, тихое. Это горе кричит и рыдает, а счастье оно тишину любит.
Совместная трапеза очень важна в отношениях близких людей. Удовлетворяя базовый инстинкт, люди хотя бы на момент поглощения пищи прощают друг другу то многое, что происходит между ними на более тонких настройках.
Кто-то встретит старость, кто-то попрощается с детством. Так всегда бывает. Жизнь идёт дальше – для тех, у кого она есть.
План действий - выбиваем стекло, прыгаем на деревья, дальше перебежками до ворот, а там свои, прикроют.
<...>
- Окно, парк, кентавры, - напомнил план действий партнер.
- А потом? - простонала я.
- Уйдем в подполье, будем работать на врагов империи, кстати - платят больше.
Победа — не поле, устланное трупами, а мир с бывшим противником.
Современная девушка выработала деловой подход к жизни.
качественная одежда неплохо развивает чувство собственного достоинства
... А потом она, всё ещё нагая, брала в рот мундштук сакса, опускала раструб между ног и выводила мягкую, тёплую, роскошную мелодию.
Это произойдет с помощью насилия и переворота, с помощью огня и неистовства, потому что никакие изменения не происходят в мире спокойно