Это она тоже знала с детства: как много значат ежедневные обязанности, как ободряет труд и как меняется настроение даже из-за тщательно выглаженного платья.
Иногда, поднимаясь на самую вершину высокой скалы, долго, упорно, стирая в кровь ступни, ломая ногти, рискуя сломать шею...Ты смотришь наверх и думаешь о том, сколько тебе еще карабкаться по отвесной скале, падаешь, висишь над пропастью, глядя с ужасом вниз, а потом снова взбираешься дальше, истекая потом, с дрожащими ногами и руками, с неимоверно зудящими мышцами и слезами усталости на лице. Но самое страшное, когда, поднявшись на самый верх, вдруг понимаешь, что дальше идти некуда, борьба окончена, а в ней был весь смысл твоей жизни, и вдруг он исчез. Его больше нет. Возникает дикое чувство опустошения и желание шагнуть прямо в пропасть, расправить руки и лететь вниз, чтобы сломать на ее дне все кости и, умирая, снова смотреть на вершину, мечтая ее покорить.
— Все ушло. Это был сон. Забудь, не вспоминай об этом. Так будет легче и тебе, и мне.
— Мне будет трудно тебя забыть.
Та пожала плечами.
— Не забывай.
— Мне больно будет вспоминать.
— Не вспоминай.
Проблемы, поднимаемые алкоголем и табаком, не могут быть решены, само собой разумеется, запрещением. Универсальное и постоянно присутствующее стремление к самотрансценденции не должно быть упразднено захлопыванием ныне популярных Дверей В Стене. Единственная разумная политика – это открыть другие, лучшие двери в надежде склонить мужчин и женщин сменить свои старые плохие привычки на новые и менее вредоносные. Некоторые из этих других, лучших дверей будут по природе своей общественными, технологическими, другие – религиозными или психологическими, еще какие-то – диетическими, образовательными, атлетическими. Но нужда в частых химических каникулах, дающих отдых от невыносимой самости и отвратительной среды окружения, совершенно бесспорно, останется прежней. Необходим, прежде всего, это новый наркотик, который облегчит и утешит наш страдающий биологический вид без нанесения вреда, в конечном итоге, большего, чем то добро, которое он принесет сразу. Такой наркотик должен обладать эффективным действием в минимальных дозах и быть синтетически производимым. Если он не будет обладать этими свойствами, его производство, подобно производству вина, пива, спирта и табака, будет мешать выработке пищи и тканей – продуктов первой необходимости. Он должен быть менее токсичным, чем опиум или кокаин, менее вероятно производить нежелательные социальные последствия, чем алкоголь или барбитураты, быть менее неблагоприятным для сердца и легких, чем смолы и никотин сигарет. А с положительной стороны он должен вызывать изменения в сознании, более интересные, более ценные по сути, чем просто успокоение или навевание сна, просто иллюзии всемогущества или освобождение от подавления.
When I was very young and the urge to be someplace else was on me, I was assured by mature people that maturity would this itch. When years described me as mature, the remedy prescribed was middle age.In middle age I was assured greater age would calm my fever and now that I am fifty-eight perhaps senility will do the job. Nothing has worked. Four hoarse blasts of a ships's whistle still raise the hair on my neck and set my feet to tapping. The sound of a jet, an engine warming up, even the clopping of shod hooves on pavement brings on the ancient shudder, the dry mouth and vacant eye, the hot palms and the churn of stomach high up under the rib cage. In other words, once a bum always a bum.
— Слушай, — сказал он, — может, нам с тобой объединиться в команду? Мы, за что ни возьмемся, все так славно получается!
— А с чего начнем?
— Давай пиво пить.
Чисти желудок, коли засорился. Голод — лучшее лекарство. Кто не бережет людей — офицеру арест, унтер-офицеру и ефрейтору палочки, да и самому палочки, кто себя не бережет.
В идеальном мире число женщин и банкиров должно совпадать. Банкиров нужно даже больше, потому что некоторые мужчины тоже хотели бы за них замуж.
Это примета такая: чем глупее человек, тем шире он расставляет колени, когда сидит.
Люди оправдывают любовью даже самые отвратительные поступки.
– Ладно, пойдем поужинаем, Агата наверняка тоже поест и уснет, и тогда…
– Что?
– Мы тоже пойдем спать.
– Как обычно спать?
– Нет, очень активно спать.
– Насколько активно?
– Рита, очень-очень активно, – весело отвечает шеф.
– Ну, как бы… – задумалась, как бы спросить. – Клубничку решил съесть?
Вот так. Духовная свобода зависит от материальных вещей.
Безумие помогло мне, — ответил вампир. — Я вытворял такое, что было мне не под силу даже здоровому.
Человек привыкает к чему угодно, даже к собственной смерти. Можно, наверное, рубить человеку голову три раза в день на протяжении двадцати лет, и он привыкнет к этому, причем привыкнет настолько, что будет плакать как ребенок, если этот процесс прекратится…
И что же мешает моей юной супруге осознать факт своего замужества? Стоило бы смолчать, особенно учитывая вчерашнюю демонстрацию силы, но я отчего-то сказала: – Народонаселение вашей спальни!
Что вы делаете? – вопросил голос свыше. – Пытаюсь поспать… – Не советую, – все тот же голос свыше. – Угу… – Через час солнце будет в зените, и вы обгорите до состояния вареного краба… – Мм… вкусно, наверное… – Наверное, – наверху хмыкнули, – местная живность непременно оценит. Подумала, осознала намек и стремительно поднялась.
Боль от потери любви — это такое же болезненное ощущение, будто человека не стало совсем, но его не стало только для тебя. И самое страшное – понимать, что в этом моя вина, и он никогда не простит… и я себя не прощу за то, что его для меня больше нет.
Что ж, я не злопамятная - отомщу и забуду.
«В лесу деревья невинны и то теснят одно другое. К свету тянутся, для них свет – что человеку воля».
Если все это смести прочь, все эти постройки, разнообразные секты, вечно ссорящиеся между собой церкви… то… то я смогла бы увидеть безмятежную фигуру Христа, въезжающего в Иерусалим на осле… и поверить в него.
Присутствие еды в поле зрения является важным условием эмоционального переедания – без видимого наличия еды эмоционального переедания не случается. Это подтверждается в ежедневной практике: эмоциональные едоки часто говорят: «Если дома нет еды, я не переедаю. Поэтому я стараюсь не покупать ничего «опасного».
"... Человек, патологически боящийся, что его обворуют, сам нечист на руку. Что ж, вполне ожидаемо..."
Человек лучше всего раскрывается тогда, когда к своему пределу подходит.
Не морщи мозг! Ты же хитрый, как сто хохляцких прапорщков!
Нет диетам! Хорошего человека должно быть много. Нет. Много-это уже перебор. Хорошего человека должно быть достаточно!