Слишком многое мы принимаем как должное, в том числе и друг друга.
Эх, вот ничего человеческого и душевного в нас не осталось. Все только требуют, орут и ругаются! Ну неужели нет такого места, где учитель — это почетно и престижно, где его уважают как личность? Есть, точно знаю, что есть страны, в которых учитель — это звучит гордо!
Господи! В людях живут ангелы и бесы, и все так перемешано, что без твоей помощи им не разобраться с этой напастью. Так помоги им быть хотя бы немного посветлей. А как же они такими будут — без любви?
Ты спятил? Я не стреляю в собак!
– А что тут такого?
– Если буду стрелять в людей, меня назовут авторитетом, а если в собак – психопатом!
Чей-то поступок — тем более всего лишь возможный! — отнюдь не означает, что и ты должен поступать так же. Так может рассуждать лишь тот, кто обладает неразвитым и ленивым умом!
Изменить – это не ошибка. Это выбор!
"Спроси лучше, как мне достать моё сердце из той пятки, куда оно убежало со страху!"
"Я за тобой шагну во мрак, только бы с тобой навек!".
На перекрестке ста дорог
Стоим, расстаться мы не в силах.
Прости, тебя я не сберёг,
Прощу, что ты уйти решила.
Но может быть, ещё любовь жива,
И расставаться нам не надо?
Но посмотреть, глаза в глаза.
Понять, что мы друг с другом рядом.
Прости, любимый, я ждала,
Наверно, чуда неземного.
Любовь земною же была.
Но не хочу теперь иного.
Любовь- забота, боль и страх.
Не потерять ее, родную.
И я за ним шагну во мрак,
Лишь с ним - другие не волнуют.
(автор Ольга Шах)
Всегда ответственность за непопулярные решения надо валить на других.
Тайны не должны гаснуть. Разгаданная тайна - мертвая песня...
... доброта и жестокость порой убивают одинаково легко.
За время путешествий он давно сделал вывод, что поэтов, независимо от государственного строя, при котором они живут, проще поощрять, чем перевоспитывать. Разве виноваты люди, что просто обитают в каком-то другом, своём мире?
Практика всегда должна быть основана на хорошем знании теории.
В наши дни детей завести может любой, без оглядки на ориентацию. Но для этого нужно создать полную семью. Папа номер один и два. А для этого мне нужен тот, кто готов к семейной жизни.
Порой чувства способны убить.
Если человек не склонен к порядку, он и в гробу устроит бардак.
Самое худшее в болезни — неопределенность.
"Никогда не пугай себя тем, что ещё не случилось, а лишь может случиться".
Люди живут идеями. Обрекают потомков на гибель и вымирание, не задумываясь об этом, а если бы и задумывались – проигнорировали бы и все сделали бы, что хотели. О потомках они пеклись не так, как об идеях, о своей страсти.
Не пытайся менять людей и делать их такими, какими они тебе понравятся; либо принимай их такими, какие они есть, и люби такими, либо не люби их совсем, тебя никто не заставляет.
История нас не покидает. Но она остается с нами не для того, чтобы терзать, мучить воспоминаниями о том, что никогда не повторится. История - это то, кто мы сейчас. Если закончилась одна глава жизни, это не значит, что всё ушло безвозвратно.
Мой организм уже минут десять сигнализировал, что надо бы отойти по делам. Я игнорировала его как могла, но он становился настойчивее с каждой секундой
Знайдіть улюблену роботу - і не працюватиме жодного дня.
Если современный человек изучает оккультные науки, его долг не высмеивать все и вся, но терпеливо пытаться отыскать истину, которая может быть сокрыта во мраке этих иллюзий.
Спустя полторы минуты я уже стояла перед родичем в одном нижнем белье. Корсетов по причине своего положения я не носила, а потому сейчас на мне были лишь шортики до середины бедра и короткая шелковая сорочка с вышитой на подоле герцогской короной. Я невольно погладила украшенный плотными стежками кусочек ткани. Белье – единственное, что я позволила себе оставить из прошлой жизни.
Внутри снова недовольно дернулись.
Я механически переложила ладонь на живот. Да-да, лисенок. Я помню о тебе. Но ты не память – ты будущее рождение погибшего рода. И, прежде чем привести тебя в этот мир, мне нужно успеть еще много чего сделать.
Ари, заметив мой жест, недовольно поджал губы. Мой младший дядюшка не одобрял моего решения. Он все еще считал меня ребенком, а потому и изменения, произошедшие во мне за то время, что мы не виделись, его совсем не радовали.
– Одевайся, Льяса, тебе еще встречать гостей. Это была твоя идея. – Последние слова Ари произнес, почти скривившись.
Он принял в штыки все озвученные мною три месяца назад решения. И пусть отказывать в помощи дядюшка не стал, это не меняло главного – Аринэл Корвир был против. Полностью и абсолютно. И в отличие от двух его старших братцев переупрямить кота было невозможно. Мы пробовали. И мама и я.
Воспоминания о матери отозвались тянущей в груди тоской. Еще полгода назад мы всей семьей отмечали мой день рождения… а сейчас ее нет. Никого из них нет.
Только лисенок и остался. В напоминание и в укор.