Внимание людей всегда обратно пропорционально их количеству в данном месте.
Почему нам все время кажется, что мы хитрее судьбы? Что можно чуточку нарушить правила и нам за это ничего не будет?..
"...Мы навсегда останемся в глазах наших близких такими, какими они нас придумали. Даже если вы станете президентом, для своей мамы вы будете оставаться неразумным ребенком, а для одноклассников - тем странным фриком с последней парты."
Дебаты, в ходе которых не рождается ни крупицы истины, вполне можно вести бесконечно и в мирном ключе.
...Если б я могла обсудить это с людьми... Спросить напрямую, как бы поступили они. Подобное привело бы их в смятение – или в ярость? Штука вот в чем: полиция объявила лишь, что «свидетельница» слышала, как девушки заигрывали с парнями, только что вышедшими из тюрьмы, и что меня поразило, как быстро они сдружились. Как скоро начали строить неразумные совместные планы. Опасные планы.
Меня осуждали за это, и только за это. Что не вмешалась, когда двух деревенских девочек выбрали мишенью два парня-уголовника. Вот о чем рассуждают в социальных сетях и таблоидах. Как бы вы поступили? Занимались своими делами? А там шестнадцатилетние девочки...
Люди одинаковы. То есть – идеи и устремления у них разнятся, это да, но по сути своей – они все одинаковы, поскольку важно не то, что они делают, а то, чего они боятся. Через страх ими можно управлять, заставлять делать то, что нужно тебе, а если они работают на тебя – то какие же они разные? Они все твои – думают, как ты, дышат по твоему разрешению и умирают, когда ты захочешь. А страхов тех – всего-то ничего. Девушки лелеют свою красоту и трясутся от ужаса, стоит только упомянуть о том, что у них появится горб или нос размером с грушу, матери дрожат над детьми и ради их жизни готовы на все, что ты захочешь, а мужчин легче всего перепугать слепотой и тем, что их висюлька сморщится и отсохнет.
Любопытно устроен наш рассудок - подбрасывает слова, которые мы прежде никогда не употребляли, словно черпает их из какого-то глубокого подвала, где они разложены по полочкам и дожидаются своего часа, подобно приданому невесты, копившемуся с детских лет, или драгоценному фарфоровому сервизу с монограммой владельца. А смерть настигает нас раньше, чем мы успеваем использовать хотя бы толику этих слов.
Я знаю смерть, я давно служу при ней, ее переоценивают, поверьте мне! Могу сказать вам, что ничего особенного тут нет. Ведь нельзя же те мучения, которые ей предшествуют, относить за счет самой смерти, они - дело переменчивое и могут послужить жизни и привести к выздоровлению. Но о смерти ни один человек, если бы он ожил, ничего не смог бы толком рассказать, ведь смерть не переживают. Мы приходим из тьмы и уходим во тьму, между этим лежат переживания, но начало и конец, рождение и смерть нами не переживаются, они лишены субъективного характера, как события, они целиком относятся к сфере объективного, вот как обстоит дело.
После долгих лет заточения и мучений вновь подвергаться тому же ради иллюзорной надежды на возмездие — мало кто на такое был готов. Для подобного следует отбросить эгоизм и думать о великом благе для всех, а когда в памяти свежи ожоги и руки еще не зажили после уколов — не до высшей справедливости. Хочется заползти в тихий уютный уголок и ни о чем не думать.
Человек в больших количествах тратит только хлеб, одежду, башмаки и ненависть. Всего остального - любви, мудрости, красоты - на свете так много, что его не растратишь. Бесценного всегда слишком много, а обычного не хватает...
если мне захочется упражняться в терпении, то я куплю себе гимнастические гири или норовистую лошадь, но человека оставлю в покое.
...факты существуют независимо от того, помнят о них или нет.
Как больно влюбленному сознавать, что предмет его обожания не совсем идеален.
горячо защищая идею о том, что все могут стать богатыми, стоит только проголосовать за богатство, он в то же время открещивался от всякого «фашизма» и «нацизма», так что большинство республиканцев, опасавшихся фашизма демократов, и демократы, боявшиеся фашизма республиканцев, готовы были отдать ему свои голоса.
Серийное убийство называется таковым, если насчитывает не менее трех жертв в определенный промежуток времени.
Знаменитый "французский парадокс": трижды в день бокал вина — и медпомощь не нужна. Всякий раз, как публикуются эти цифры, продажи красного вина взлетают до небес. Американцы обожают простые решения.
Ты счастлива малым. Ты просто не понимаешь, как много людей на этом свете, которые имеют все, но хотят еще больше. А получив, все равно не испытывают счастья. Таким ничего не хочется давать. Не оценят.
Мир вне города сам как будто парализован, в нем нет ни суеты, ни бессмысленных передвижений, все уныло и скучно, как и в голове инвалида.
Женщины в любви почти всегда жертвы. Женщины больше страдают от любви. Может, они больше получают.
война притупляет чуткость. Вначале воображаешь себя этакой героиней, печально думала Хелен, а заканчиваешь тем, что думаешь лишь о себе.
Чехов был прав. Если на стене висит ружье, оно должно выстрелить. Правда, в реальной жизни никто никогда не знает, где оно висит.
И почему люди должны так мучиться? Почему бог не делает так, чтобы жизнь была простой и легкой, чтобы в ней не было мучительной любви, «дружб ненужных», как писал прекрасный поэт Евгений Евтушенко, всего того, что вызывает в людях осатаненность.
"Грех да позор - как дозор... Хошь не хошь, а нести надо."
Прошло одно - идет другое,
Проходит пестрый ряд картин.
Не замедляй, художник: вдвое
Заплатишь ты за миг один
Чувствительного промедленья,
И, если в этот миг тебя
Грозит покинуть вдохновенье, -
Пеняй на самого себя!
Тебе единым на потребу
Да будет - пристальность твоя.
Головной убор женщин здесь весьма странен. Крепко счесанные и насаленные волосы связываются (то есть передние с задними) на средине головы; а наверху пришивается маленькая корона. Ничего не может быть безобразнее такого убора.