ДРУГАЯ ГИПОТЕЗА СТИВЕНА КРАШЕНА УТВЕРЖДАЕТ, ЧТО ЯЗЫКОВЫЕ СТРУКТУРЫ УСВАИВАЮТ-
СЯ В ЕСТЕСТВЕННОМ ПОРЯДКЕ, КОТОРЫЙ НЕ МЕНЯЕТСЯ В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ИНДИВИДУАЛЬНЫХ
ОСОБЕННОСТЕЙ ИЗУЧАЮЩИХ И НА КОТОРЫЕ НЕ ВЛИЯЮТ ЯВНЫЕ ОБЪЯСНЕНИЯ ПРЕПОДАВАТЕЛЯ
— Выпендрежник! — снова повторила то самое слово Эля. — Чего ты, Миха? Я же и так знаю, что ты классный! Перед кем тут выеживаться?
— О! — я поднял палец к небесам. — Перед собой, конечно. Выпендриться перед самим собой — это самое милое дело, а? Главное делать это правдоподобно, и тогда можно поверить в собственную крутость и зауважать себя!
— А то ты не уважаешь? — прищурилась Эля. — Со стороны — так очень уверенный в себе молодой человек.
— Это со стороны, — заверил я. — На самом деле я нежный и ранимый внутри, тонкая душевная организация, и всё такое…
— Хи! — сказала Кантемирова. — Поехали уже, нежный и ранимый…
Солнце трудится без выходных.
Плохая пища пучит карманы золотопромышленников и животы рабочих.
Порочность жертвы не может оправдать убийцу в глазах закона.
Артур Конан Дойл. Этюд в багровых тонах
Несчастья людей интересуют нас только тогда, когда отражают наши.
Чем старше братья, тем реже встречаются их улыбки.
Эти люди вообще не меняются, а ведь был такой шанс выскочить из совка совсем. А они как были дебилами, так и остались. О чем говорить, если у нас какой-то бригадный бандит оперирует терминами, которых премьер-министр не знает!
Сумасшедший, да зачем?! Разве та жертва на скале стоила его жизни? Драконы не могут дышать под водой, ему бы на поверхность рваться, а он, окровавленный, с рваным горлом — кидается, нападает сразу справа и слева, задыхается, но бьет, кромсает, смыкает и размыкает челюсти…
И чудовище смутилось, потому что ему-то жизнь была чрезвычайно дорога. Проклятье, должен же быть предел безумию!
Скюле мастерски умел пускать кровь и толкова природу любого недуга столь велеречиво, что сам больной и его обеспокоенные родственники, слушая учёные слова, преисполнялись величайшего уважения к заморским знаниям и развязывали свои кошельки, не сомневаясь в том, что уже одно умение рассуждать подобным образом должно благотворно воздействовать на ход болезни.
Надо прожить жизнь с достоинством, чтобы не стыдно было вспомнить. <...> Ради достоинства жизни надо уметь отказываться от мелких удовольствий и немалых тоже...
Так это он — Пилипенко Иван Афанасьевич — этот ужасный и отвратительный ловец и убивец невинных Собак и Котов, торговец «живым Кошачьим товаром», изготовитель уродливых шапок из шкурок убиенных им несчастных и очень домашних Животных — хозяин самого дорогого и престижного пансиона для иностранных Котов и Собак самого высокого ранга? Это на ЕГО банковский счет Фридрих фон Тифенбах перевел все суммы на мое содержание!
— Иван Афанасьевич! — окликнул его Васька. — А не сдается тебе, что у этого мюнхенского Котяры — рожа вроде знакомая, а?
— Ты говори, да не заговаривайся! Я сейчас возглавляю коммерческое предприятие мирового уровня. А гроши за этого Котяру плотют, как за прынца! И ежели ты его хоть словом обидишь, я из тебя душу выну и без порток выкину. А на твое место любого генерала-отставника возьму, и он за те бабки, которые я тебе сейчас плачу, — будет мне служить, как Иосифу Виссарионовичу Сталину!
Молчание — это друг, который никогда не предаст.
Лучше бы ворота запирали, вместо того, чтобы держать охрану. Вещи подводят реже, чем люди.
Дураки собирают подчиненных, умные – соратников.
Подчиненные шутили, что у Баюна есть три варианта настроения: легкое недовольство, среднее раздражение и «всем кирдык». Василиса могла поспорить: однажды ей довелось наблюдать четвертый вариант — лютое бешенство, после этого для нее легкое недовольство перешло в разряд радужного состояния духа.
Что было - видели, что будет - посмотрим.
Очень немногие вещи могут превратить призрака в рассвирепевшее, обуреваемое голодом и злобой привидение – и все они по большей части связаны с разрушающими душу муками, которые предшествовали моменту смерти.
Дом – это место, где можно не подлаживаться. Не контролировать слова. Быть усталым, когда устал, быть молчаливым, когда хочется молчать – и при этом не бояться, что обидишь. Не притворяться ни мгновения – ни жестом, ни взглядом…
Любой из нас для самого себя – средоточие мира, ибо весь мир мы воспринимаем в себе.
Так, всё, хватит, пора завтракать и идти, если первый раз за полгода oпоздаю,такие слухи про меня распустят, что только и останется, что подтвердить их делом.
"Так не должно быть. Это неправильно. Люди не должны убивать людей просто так, походя, основываясь лишь на иной национальности, языке или вере – неважно. Люди не должны убивать людей! Однако всю свою историю мы убиваем друг друга. И, похоже, не собираемся останавливаться."
Если взять католическую церковь, то многое из того, что она делает, основано на «принципах гомосексуализма. Национал-социалистическое государство, напротив, должно быть мужским государством».
... тайну, скрываемую городом и жизнью, можно разгадать только так, рассказывая истории.
В жизни многое и важное начинается с простого и пустячного