Моя милая, моя глупая, ты до сих пор думаешь, что по всему Навьему царству, по всему темному лесу ты искала свою сестру? Нет, моя дорогая, ты искала себя.
— Жалкое человеческое тщеславие, — сказал Монте-Кристо. — Каждый считает, что он несчастнее, чем другой несчастный, который плачет и стонет рядом с ним.
...не все шрамы заживают, и не все грехи могут быть прощены.
Нет людей без страхов. Есть люди, которые еще не знают, чего боятся. (Даша)
Любое чувство должно во что-то трансформироваться. Только тогда можно разговаривать. Это ты привыкла сразу делиться тем, что тебя тревожит. Я не умею выдавать таких сырых эмоций. Не умел раньше и до сих пор не научился.
С нашими людьми можно договориться только тогда, когда они этого хотят. То есть никогда.
Красивый мужчина-общая собственность.
А я, решив, что уже вышла из возраста, когда меня это может касаться, принялась скучающе изучать конфеты в стоящей рядом со мной пиале. Сладкое я не любила. Но халяву и орехи — вполне.
Как я могла подумать, что он принадлежит одной мне? Он принадлежит только себе. И, может, ещё немножечко — миру.
на неприятности нарваться здесь — как нефиг делать. Потому что любой офис, это банка, в которой выращивают ядовитых пауков.
Странно это. Вы великолепная, чудная женщина. Великолепная, чудная! Здесь темно, но я вижу блеск ваших глаз.
Но я ведь не знала,как это бывает на самом деле...Когда сердце замирает.Когда дышать больно.Когда понимаешь,что если не увидишь его сегодня,то умрешь.Когда каждая эмоция на разрыв.И каждой черточкой любуешься.Каждой долбаной родинкой!И тянет так,что обо всем готова забыть и все на свете отдать за возможность побыть рядом...
Кива глубоко вдохнула, расправила плечи. Напомнила себе, что все по-разному преодолевают страх и неуверенность. Юмор – всего лишь один из способов справиться со стрессом, и надо сказать, не самый худший.
От всякой беды есть два лекарства — время и молчание.
Из всех животных только человек способен по своей воле броситься в огонь.
Короли подразделяют людей на две категории. Одним приказывают, других покупают. Ибо короли придерживаются старой и банальной истины: купить можно любого. Любого. Вопрос только в цене.
Достижение всей моей жизни оказалось таким тяжелым , что абсолютно все в этой самой жизни крушило.
Водитель, злостный нарушитель разогнался до двенадцати километров в час. Но доблестный полицейский на велосипеде догнал его и оштрафовал!
Впрочем, здесь многие не вписывались в облики, которые так любили изображать вольные художники: деканов они видели исключительно грозными старцами в мантиях, ректор, по их мнению, обязан быть этаким звездочетом с бородой до колен, а сотворенные ими ученики больше походили на результаты моей работы, по крайней мере если судить по полному отсутствию печати разума на совершенно потерянных лицах.
Не оставлять ничего сколько-нибудь ценного мне строжайше наказала жаба.
...если мужчине все равно, где его женщина, то или он — не мужчина, или она — не его женщина.
...приходит одна дама, телеграфирует своему брату в Саратов, что у ней сегодня сын умер, и никак не может вспомнить адреса. Так и послала без адреса, просто в Саратов.
– Но зачем ты пришла в пустые покои? – наконец нашлась я. – Было интересно, как вы тут поживаете. И обнаружила, что здесь только одна кровать. – Она поднялась и ткнула в нашу сторону пальцем: – Вы спите вместе. – Что вы, эсса Хилберт, мы спим по очереди.
Профессор Кузенс был очень учтив — идя с женщинами, он всегда торопливо перебегал на внешнюю сторону тротуара (видимо, чтобы их не сбила внезапно понесшая лошадь кэбмена), уступал места, открывал двери и вообще относился к представительницам противоположного пола так, словно они из стекла или чего-то столь же хрупкого (что абсолютная правда, ведь мы сделаны из костей и плоти).
Не держит,но и не отпускает.