Ты ведь знаешь, какое бремя взял на себя, когда вступил в этот брак? Мэдок посмотрел на меня и улыбнулся. — Фэллон – не бремя, сэр. — А я не ее имел в виду, – ответил папа. – Я говорю о себе. Поверь, ты не захочешь видеть меня в роли рассерженного тестя. Залог твоей безопасности – счастье моей дочери. Понимаешь?
Как и ко всему, к чему я имею какое-либо отношение, к этому дневнику нужно приложить особое предупреждение. Люди бывают порой привередливы, когда речь заходит об истории, так что, если вдруг вы решите придраться к «точности и достоверности» описываемых событий, почитайте лучше что-нибудь другое. И если среди вас найдутся грамотеи, которые мне не поверят, позвольте кое-что прояснить: я там была, я знаю, что видела, и знаю, что пережила. Если всё это не соответствует истории, которую вы учили или преподаёте, это только ваши проблемы.
Никогда не доверяй тем , кто любит широкие жесты.
— Пригласи глупца и он всё решит, — предложила младшая сестра. – Лично у меня в команде только глупые люди. И если мой Павел Петрович «двинет кони», то взамен легко найдётся Пётр Павлович. Такой же однохренственный…
...мужик должен настрадаться в ожидании, но терпеливо сносить его тяготы. Ведь впереди будет ценный приз в виде такого подарочка, как я. Если честно, так себе подарочек. Я б не взяла.
Человек сам кузнец своего счастья… Ну, насчет счастья ещё можно сомневаться, а что человек сам кузнец своих несчастий — это совершенно точно. Ни один враг не навредит тебе так, как ты сам себе сумеешь навредить.
"Кто долго страдал, тот с трудом верит своему счастью."
Сила тяжести на Марсе невелика, и чтобы петля сломала шею, приходится тянуть за ноги. Это разрешают сделать родным.
Самая опасная конкурентка любой женщине - работа.
Девушка должна быть достаточно умна, чтобы уметь достойно закрывать рот окружающим. И достаточно скромна, чтобы уметь вовремя закрыть свой.
-Ты была слишком юной, - продолжает Майкл, - и все-таки достаточно зрелой для некоторых вещей. Я больше не мог ждать. Потому что это притяжение всегда присутствовало между нами. С детства.
Милый дед, как странно меняется, как обманывает жизнь! Сегодня от скуки, от нечего делать, я взял в руки вот эту книгу - старые университетские лекции, и мне стало смешно… Боже мой, я секретарь земской управы, той управы, где председательствует Протопопов, я секретарь, и самое большее, на что я могу надеяться, - это быть членом земской управы! Мне быть членом здешней земской управы, мне, которому снится каждую ночь, что я профессор Московского университета, знаменитый ученый, которым гордится русская земля!
Не могу знать… Слышу-то плохо…
Если бы ты слышал как следует, то я, быть может, и не говорил бы с тобой. Мне нужно говорить с кем-нибудь, а жена меня не понимает, сестер я боюсь почему-то, боюсь, что они засмеют меня, застыдят…
Какие бы волнения ни происходили на поверхности моря, они не потревожат спокойствия его глубин. Никто не может заставить тебя перестать быть собой. Не давай никому такой власти.
Как говорится: «Историю пишет тот, кто выпил меньше всех шипучки». Или это я так говорю?
"Все в жизни – случай. В лучшем случае – случай, помноженный на упертость"
Самая лучшая память у отъявленных лжецов, если не можешь запомнить, что говорила раньше, лучше не лги.
Увы, наивность лечится только так. Болью, разочарованием, неоправданными ожиданиями, последствиями собственных ошибок.
— Там, где есть свет, сестрица, всегда будет тень. И пока ты надеешься, ты всегда будешь бояться, что надежда твоя лжива.
Вы, женщины, существа мстительные и коварные, это я уже давно понял!
— Анечка, вы невозможно смешная, — грустно сказал Евгений Михайлович. — Может быть, согласитесь звать меня без отчества? Женей, например. Или хотя бы Евгением. И давайте на «ты», а?Ну вот, мы так не договаривались… Аня помолчала, повздыхала, тщательно обдумывая ответ, вспомнила цитату из недавно читанного ею местного классика и с сожалением сказала:— Не смогу. Меня душит уважение.
Показывай, что уважаешь себя, - и тебя будут уважать.
То, что нельзя разрушить снаружи, надо подрывать изнутри.
– Дорогая, – серые глаза смотрели строго и серьезно, и только в глубине прятались смешинки,
– давай откровенно – ты разрушила половину моего дворца, две мои кареты,
обстреляла огненными шарами моих охранников, то есть причинила мне моральный вред.
– Может быть материальный? – простонала Акина. – От осознания материального, у меня был моральный шок, – не согласился Крэйн.
На Варсакские Арены
Я без магов не хожу:
«Хочешь — молнией шарахну,
Хочешь — мертвых пробужу!»
Доверие строится шаг за шагом, Вайю, но кто-то должен сделать первый.