Вот это он зря. Курица может птица невеликая, но гордая до ужаса, в моем случае так точно.
--
- Но я полагал, что у вас есть более… дамские мечты.
У меня еще и дамские сумочки есть, и дамские недомогания.
Дамские мечты?
Да у всех женщин одна и та же мечта. На всех и сразу! Чтобы войны никогда не было! Чтобы мирное небо над головой, чтобы дети не умирали… это – всеобщее. А остальное – частности, которых вполне можно добиться и самостоятельно. Той же любви, ту же семью создать, денег заработать…
АХолл80: Мой косяк
РубиМарс: Знаю-знаю, не парься. Я тебя прощаю.
АХолл80: Ты же всех прощаешь, да?
РубиМарс: По большей части. На обижания требуется много времени и энергии.
РубиМарс: Не хочется прожить жизнь, злясь на все и вся.
Мы настолько боимся быть непродуктивными, что всегда найдем, как совместить приятное сполезным.
Чисто не там ,где убирают,а там где не мусорят.
лучше обращать внимание на каждую мелочь, чем узнать о немелочи слишком поздно.
Здесь, в черной ледяной глубине, так отчетливо становится видны идеалы и ложные представления. Здесь не нужны сины, власть, достаток. Лишь глоток воздуха. Капля тепла. И самое главное — та, ради которой я готов отдать свою жизнь.
Здесь, в губительном безмолвии, отчетливо слышен стук сердца и ток крови. И становится таким понятным великий замысел lastfata. В первый раз я спас Тину, не зная, чем это грозит. Второй — сделал осознанно, понимая, что делаю, и всей душой желая этого.
— Глупо поступать так, как принято, вместо того, чтобы поступить так, как хочется, да?
— Не то слово.
Как говорится, в любой непонятной ситуации уезжай в Питер! Вряд ли так уж всё разрулится, но, возможно, прошлые проблемы вдруг покажутся мельче, чем те, которыми тебя накроет здесь. А в том, что проблемы будут, можешь не сомневаться. Город гарантирует.
Я думаю, что красивые вещи влюбляются сами в себя, как Нарцисс. И когда это происходит, они начинают жить самостоятельно, без всякой поддержки. Они так погружаются в собственную красоту, что живут только ради нее, держатся сами собой, так сказать. И чем прекраснее они становятся, тем сильнее. Получается замкнутый круг.
Иммигрант, весь из себя встопорщенный, глаза от ответственности за непрошеную иммиграцию врастопыр, стоит непринужденно в очереди и прикидывается местным. Мимикрирует. Дабы не слишком выделяться из толпы, он одет во все самое лучшее — спортивный костюм, остроносые лаковые туфли, черная, вышитая золотыми «Гуччи» кепка. Рядом топчется жена в богатом атласном халате, надетом на платье с обильным воланом, волосы убраны под переливчатый платок, на ногах — кожаные тапки и шерстяные носочки с Микки-Маусами. Последний писк провинциальной моды.
...есть вещи, которые не нужно обличать в слова, их просто ощущаешь.
Строчки полились из сердца быстро — пронзительные, острые, выразительные. Карету трясло на лесных ухабах, и от этого почерк стал резким, буквы срывались, неслись за дрожащей рукой, создавая ещё и графический ритм.
Боль Диэри выходила так наружу — потоком слов, собранных в рифмующиеся строки. Так становилось легче дышать; так становилось возможно — быть.
Стихи её, как зыбкая едва заметная тропинка, выводили её из дремучей еловой чаши страхов.
Она писала о том, что в ней мучилось и плавилось, и обида на близких, чувство преданности, страх перед будущим обретали словесную плоть, исходили из-под её руки на бумагу и словно бледнели внутри неё. Каждое новое найденное слово, каждая строчка словно уменьшали боль внутри неё — по капле эта боль выходила наружу, складываясь в стихи, рваные, нестройные, некрасивые — её учитель словесности всегда её ругал за неуместное и «уродливое» словотворчество! — но искренние и настоящие.
если ранили гордость женщины — она становится язвительной, а если ранили гордость мужчины — он действует.
Можно ли чем-то "ещё раз овладеть"? Не значит ли это его потерять?
– Я провожу вас, Мария. И вызову еще раз – на аудиенцию. Не удивляйтесь, если пойдут определенные слухи.
Ну да.
Тебе удаль не в укор, а мою репутацию ты опустишь ниже плинтуса. Хотя…
Плевать!
Замуж я все равно не собиралась.
– К чистому грязь не липнет, государь.
– Вы умны, Мария. Не будьте же слишком умной.
– Как прикажете, государь. Сразу же после ужина начну срочно глупеть.
Отпуск – это время, когда вы выходите за привычные рамки своего существования.Нет давления времени, разве что вы сами себя накручиваете, напоминая себе, что отпускпроходит слишком быстро и что он скоро закончится.
Надо мериться, когда есть чем.
А когда нечем, то и начинать не стоит.
Мама посмотрела мне в глаза. Она смотрела долго-долго и потом спрсила:
- Ты это запомнил на всю жизнь?
И я ответил:
- Да.
Бывают такие дни… Когда все, что может случиться — случается. И то, что не может случиться — случается тоже. Будто события твоей жизни где-то ждали, собирались, в каком-то условном «за углом», а потом, собравшись в кучу, из-за этого угла радостно на тебя вывалились.
– Хозяин принёс мясо! Для меня же, ясно! – Счастливый Фамильяр тут же обнял её голень, подарив милой гостье улыбку от уха до уха, полную таких впечатляющих зубов, что Чеширский Кот давно нервно курил бы в уголке, роняя скупые слёзки зависти.
Когда роешь яму другому, рой ее со всеми удобствами. Чтобы обустроиться с комфортом, когда сам в нее попадаешь
У Ларри всегда были идеи по поводу вещей, в которых он совершенно не разбирался. Мне он давал советы по изучению природы, Марго – насчет одежды, матери – как управлять семьей и выплачивать долги, Лесли – как стрелять. При этом он ничем не рисковал, отлично зная, что никто в отместку не станет ему советовать, как надо писать. Естественно, если у кого-то возникала проблема, Ларри тут же предлагал наилучшее решение; стоило же кому-то похвастаться своим достижением, и он недоумевал, чему все радуются – это же легче легкого, надо только включить мозги.
- Ты меня помнишь, да, дочка? Я дядя Сето, двоюродный брат тети Вали, которая жена дяди Гургена, который в 73-м году чинил "москвич" твоего деда!
Медведь слегка оживился, схватил Седьмого за ногу и принялся с лязгом и скрежетом, осыпая все вокруг ржавчиной, дубасить роботом об сосну.
Дубасить логичнее об дуб, но дуба поблизости не оказалось.