Мы лично несем ответственность за все, что происходит в нашей жизни, каковы бы ни были внешние обстоятельства.
Мало-помалу остров незаметно, но властно подчинял нас своим чарам. Каждый день нес в себе такое спокойствие, такую отрешенность от времени, что хотелось удержать его навсегда. Но потом ночь опять сбрасывала свои темные покровы, и нас ждал новый день, блестящий и яркий, как детская переводная картинка, и с тем же впечатлением нереальности.
И чего, спрашивается, пытались там рассмотреть, кроме моего позора? Шерстяные гольфы и бабулин подарок — розовые теплые рейтузы с начесом а-ля «не простуди свое доброе имя» — глушили даже чересчур расшалившееся мужское воображение. Причем контузия была гарантированной, и после нее психика восстановлению не подлежала.
Люди странные по своей природе, и разбираться, какие именно тараканы живут в каждой голове, не хватит времени жизни.
— А потом ты начал разбрасывать носки!
— Все мужчины разбрасывают носки! — возмутился Мелецкий. — Это, можно сказать, один из основополагающих мужских инстинктов! База! Основа! Мы так территорию метим!
Необязательно сидеть взаперти в четырех стенах, чтобы ощущать себя в тюрьме. Чувствовать себя закованным в кандалы можно и посреди самого респектабельного общества на светском приеме.
... если половина того, что он рассказывает про нашего ОБЖшника - правда, я хочу, чтобы тот поехал. Его правда медведь ел?
«Истинная сильная любовь к другому человеку дает тебе силу. Глубокая любовь другого человека дает тебе смелость». Лао Цзы (570–490 г. до н. э.)
— Ло-ол, а я теперь мама. — Чё? — подавилась она вдохом и вытаращилась на мой живот. — Ты когда успела-то?! Ой, мамочки! — Моему сыну тридцать шесть лет, его зовут Михалиндар Золотов, и он — чистокровный эльф, — добила я ее.
Маски могут быть приятней нас, настоящих. Как минимум, они всегда проще. Но жить надо самим. А они только глубже погружаются в выдуманную для себя фальшивку.
Вот взять хотя бы пиратов: почему им всегда была присуща некая зловещая и вместе с тем героическая притягательность? Быть может, глубоко под слоями культуры в каждом из нас таится фундамент древнего варварства? И даже самый респектабельный на вид джентльмен в глубине души - бунтарь и смутьян, который не прочь бросить вызов закону и порядку?
Авторы «Очень странных дел» – братья Даффер – обошли со своей идеей 20 каналов и всюду услышали решительное «нет». Понимаете, говорили братьям серьезные люди в дорогих костюмах, вы предлагаете нам шоу, в котором главные герои – дети. Но при этом сама история категорически не детская. Вы, товарищи, определитесь: или делайте главным героем взрослого, детей в сторонку, и тогда мы поговорим, или давайте вырежем все насилие, ужасы и страшных монстров. Надо отдать должное и самим братьям Даффер, которые не сдались, и Netflix, которые разглядели в «Очень странных делах» будущий хит и запустили сериал в производство.
Ох, хочу на ручки.
- Что? - некромант повернулся ко мне.
Я сказала это вслух?
С человеком, которого выбираешь в спутники, надо быть созвучным
«Тебе есть чем гордиться. Но это не значит, что остальные хуже тебя», — мысленно обратилась я к мужчине и поджала губы,
Для любого профессионального спортсмена его вид деятельности сродни огромной занозе в сердце, которая долгие годы карьеры саднит и доставляет временами нестерпимую боль. И ты можешь мечтать о дне, когда вырвешь эту занозу, и боль, наконец, прекратится. Ты наивно полагаешь, что этот день станет одним из лучших в жизни, но он становится переломным моментом. Возникает уже другая беда – пустота, образованная этой самой занозой, не сможет заполниться. И ты живешь уже, возможно, без той адской боли, но с этой адской пустотой, которая пожирает изнутри просто потому, что ты уже не можешь жить без соперничества, без ежедневного преодоления себя, без вечной гонки на опережение с собственным телом. Ты без этой занозы – не ты.
Я тут собралась выйти замуж и хочу проконтролировать, чтобы жених у алтаря был не бракованный: сломанных рук и фингалов в такой день не потерплю. Поэтому самолично буду следить за твоей целостностью.
Две чашки весов: на одной – грамм, на другой – тонна, на одной – «я», на другой – «Мы», Единое Государство. Не ясно ли: допускать, что у «я» могут быть какие то «права» по отношению к Государству, и допускать, что грамм может уравновесить тонну, – это совершенно одно и то же. Отсюда – распределение: тонне – права, грамму – обязанности; и естественный путь от ничтожества к величию: забыть, что ты – грамм и почувствовать себя миллионной долей тонны…
Он оправдывал свое существование, выполняя высшее назначение жизни, потому что жизнь достигает своих вершин в те минуты, когда все ее силы устремляются на осуществление поставленный перед ней целей.
Успех может прийти лишь тогда, когда человек поймет: до величия ему далеко, результаты — скромные и посредственные. И есть куда расти.
— Оська не спит, не ест, заботится о своём хозяине, а хозяин только и делает, что обещает убить бедного шута! Стыдно!
— Каюсь. В следующий раз даже обещать не буду, пришибу сразу!
— А сегодня какой-то особенный день? — Кэвин внимательно смотрел на меня и даже пропустил сквозь пальцы прядь моих распущенных волос.
— Да, — не стала отрицать я. Проще признаться, чем выдумывать причины. — День неуслышанного будильника. Не успела я…
Там, за окном, меня ждали просторные оливковые рощи, наполненные звоном цикад, виноградники на склонах, разделенные замшелыми каменными стенами, по которым сновали расписные ящерицы, густые заросли миртов, усеянные насекомыми, и каменистая пустошь, где стайки нарядных щеглов с радостным свистом перепархивали с одного цветка чертополоха на другой.
Все кассирши благоразумно считали, что худеть за деньги – несусветная глупость.
– Лучше я эти деньги на жратву пущу, а вес бесплатно буду скидывать, – резюмировала общий боевой настрой Добытчица Наташа.
Это нормально, когда от счастья совершенно не вовремя хочется плакать?