Как это глупо – чувствовать стыд за то, что думают другие люди о тебе.
— Слушайте, так есть хочется. Накормите судебного заступника?
Все дружно посмотрели на Олив.
— Сейчас яишенку сварганю, — всплеснула она полными руками.
— Не надо варганить, — жалобно попросила я. — Просто пожарь.
Он гордо вскинул голову и расправил плечи, наверняка представляя себя истинным князем или, как вариант, позируя в мыслях для памятника. Памятник получился бы великолепный. Особенно конный. Особенно во втором облике. Воинственно сидящий на седле рысь с распушёнными усами и эффектно торчащим хвостом. Или не особо эффектно: все же хвосты рысям достались в несколько урезанном варианте.
Не потому ли этот мир назван безопасным, что людей здесь вообще не осталось?
Врать в мелочах, когда врешь по крупному- глупо.Попасться можно.
Эх, жалко – королевство маловато, разгуляться негде!
Если вопросов больше нет, позволь вежливо отправить тебя туда, откуда ты явился.
– Там трусы немного разбросаны. Не смотри.
– Будто я не видел твоих трусов.
– Да, но… – Я жутко смутилась. – Срок действия подписки истёк, и тебе не положено на них смотреть.
Утешение (знает Лиза) устроено просто: тепло, еда и чистые простыни, объятия и разговоры.
Вена в конце декабря оказалась страной Деда Мороза в чистом виде: изысканное мерцание, красные трамваи и медные ангелочки…
Если ценность столь бесценна, что цены ей нет, то какая она ценность? Одни убытки и потеря времени
Она не являлась посторонней, но и своей тоже не считалась, стоя на пороге не снаружи, однако и не внутри.
- Посмотри, какую Оленьку я нашла! Правда, противоестественно красивая?
Люди, которые никогда ни о чем не спрашивают, самые лучшие утешители.
ПАССАЖИР ПСИХИЧЕСКИ НЕУРАВНОВЕШЕН. НЕ КОНТРОЛИРУЕТ СВОИ ПОСТУПКИ. ВТОРИЧНО РЕКОМЕНДУЕМ ДЕЙСТВОВАТЬ С ВЕЛИЧАЙШЕЙ ОСТОРОЖНОСТЬЮ. ЖЕЛАЕМ УДАЧИ».
— Вот это последнее мне особенно понравилось, — сказал Сай Джордан. — Ну, как это мило с их стороны, какая трогательная заботливость!
Смелый наряд для смелой женщины. И не спорь! Платье всегда создается ДЛЯ женщины, а не для манекена. Вот это искусство! Остальное – искусственность. Неживое все…
- Не для вашего Давида мой ландыш цвел, не под ним и завянет, - от злости у меня даже челюсть свело. – Не нужен мне мамкин пирожок. Прощайте.
– Если ты до сих пор веришь в справедливость, тогда у тебя была очень счастливая жизнь.
Почему все самое интересное противозаконно?
У меня снова руки немеют! Ты знаешь, что лучшее упражнение для рук- перечитывание денег. Успокаивает нервы, снимает боль в суставах, убирает головную боль, улучшает самочувствие и настроение, а также нормализует давление, память и аппетит.
Говорят, между мужчиной и женщиной всегда ровно десять шагов, и важно пройти этот путь друг к другу вместе, важно встретиться именно на середине, и тогда отношения будут считаться здоровыми и правильными – как в учебнике по психологии.
Безнаказанное одиночество обязательно толкает нас к поступкам, на которые в других обстоятельствах невозможно решиться.
Париж под солнцем очень неплох, но Париж под дождем – это нечто. Живые ручейки, блестящие тротуары, темное небо, которое превращает каждое здание в бледную, почти отсвечивающую глыбу с украшениями на фасаде, напоминающими линии жизни на ладони. Если вы укрылись в каком-нибудь кафе, вас охватывает чистое счастье от ощущения, что город облекает вас, помещая внутри себя, за стеклами, исстеганными дождем.
— Я жажду обладать тобой, как только может жаждать любой хороший демон. — Его рука сильнее сжала мой затылок. — И мое желание растет с каждой секундой, что должно пугать меня, а на самом деле возбуждает еще больше. Но самое главное — это то, что я люблю тебя, — сказал он, и я вздрогнула всем телом от этих слов. Он, казалось, и не заметил. — Я, Астарот, наследный принц Ада, и я люблю тебя, Лейла Шоу. Вчера. Сегодня. Завтра. Пройдет сто десятков лет, а я по-прежнему буду любить тебя, и моя любовь даже спустя десятилетия будет такой же пламенной, как сегодня.
Ммм, таки не твоя вина, что люди зовут тебя героем, но ты молодец, что понимаешь – если он и чудовище, то таким его сделали чудовищные преступления других.