Самих себя карающих Бог не карает.
Факты представляют собой лингвистический механизм, который обеспечивает неизменную победу опыта над авторитетом и логикой. Как признавал Юм, "никакое рассуждение...не может сравниться с фактом".
Он снова крепко обнял меня, будто пытался защитить от всех опасностей мира. Я обхватила его сильные плечи в ответ. Несколько секунд мы растворялись в упоительной близости друг друга.
Иногда я ненавижу себя. Но недолго.
Этот носок не валяется, он упал. С кровати упал. Где его место? Где же у носка может быть место? На ноге? Но на мне уже другие носки, серые. А этот зелёный. Он же Ещё в среду с кровати упал. Где же тогда его место? Точно не на ноге, потому что он один. Если найду в кровати второй, можно будет сказать, что это мои носки для сна. Потому что у меня… э-э… ноги ночью мёрзнут.
Наши отношения с самого начала были странные. Как надевать левую туфлю на правую ногу.
О будущем китайцы имеют представление, схожее с детьми лет трех-четырех: завтра – относительно понятно, значит «не сейчас»; послезавтра – что-то неясное, расплывчатое и далекое; ну а «на следующей неделе» означает «в дальнем неизвестном будущем», о котором нечего и думать.
Если вы высказали мнение и кто-то принял его во внимание, у вас появляется моральное обязательство столкнуться с последствиями.
— Я не могла сказать, потому что тогда мы оба оказались бы в опасности, — тихим и ровным голосом отвечала я. Стоит чуть повысить тон — и Арис потеряет контроль над собой. Этого допустить нельзя.
Что есть любовь? Безумье от угара,
Игра огнем, ведущая к пожару.
Воспламенившееся море слез,
Раздумье – необдуманности ради,
Смешенье яда и противоядья.
Может, действительно главный смысл не в исправлении ошибок, а в том, чтобы их не допускать? Ошибка, даже исправленная, слишком дорого обходится.
Домой, друг мой, домой. Местный самодур нас всех прогнал. Тебе же можно только посочувствовать. Кажется, ты тут останешься в гордом одиночестве. Но что-то подсказывает, ты справишься
Общественная жизнь в тогдашнем Риме, как я попытаюсь доказать, более всего понятна, если представить империю как однопартийное государство, где лояльность системе впитывалась с молоком матери и усиливалась за счет регулярно представлявшихся возможностей выказать ее.
Единственными двумя людьми в целом мире, которые обязаны охранять вас от любых жестокостей, являются ваши родители. Травмы, нанесенные ими, в каком-то смысле глубже, чем кажутся.
— Подожди, сейчас покормлю, — пообещала я и начала подниматься на свой третий этаж. Кот рванул по ступенькам вверх, опережая меня.
— Мряу-у! — снова провыл где-то в районе второго этажа. Да что с ним такое сегодня? Никогда не орал ведь. Или весну уже чувствует
Ангел вышел из темноты,
Огляделся, не видя света.
Слыша крики из пустоты,
Сделал шаг: его смерть – победа.
Ангел знал, что пришла пора
Отвечать за свои деянья.
Ангел помнил, как умирал
Тот, кто крылья его изранил…
…ангел просто хотел любви.
Ангел думал, что смог уйти
От толпы, злых надежд, себя,
Став другим. Но все было зря.
Сложно избавиться от идеи, которая уже прижилась в голове, даже если она позже оказалась неправдой.
Злу не нужны те, кого уже не испортишь.
Надо двигаться, ползти на четвереньках, зубами за землю цепляться, любой шанс использовать. И тогда рано или поздно жизнь протянет тебе руку. Хватайся - и вперед.
Принюхался. Ну точно, пиво. Я недоумённо глянул на служку, торчавшего сбоку, у входа в ризницу.
- Отец Карфий всегда велел наливать хмель, - прошептал малец, оправдываясь.
А спустя некоторое время понял, зачем моему предшественнику был нужен хмель : на трезвую голову выслушивать исповеди горожан было просто невозможно.
– Кому еще птицы-террориста?
– После того как ты у нас на глазах оторвал ей голову, как-то не хочется, – отказался Питер. – Спасибо, меня вполне устраивает консервированное говяжье рагу.
– Думаю, можно взять еще кусочек. – Люк направился к вертелу с огромной птицей, из которой сочился жир.
Рассеянность. Старики совсем как дети, вечно всё разбрасывают, но у них больше нет матери, которая всегда знает, где что лежит.
— Срок обучения в школах сокращается, дисциплина падает, философия, история, языки упразднены. Английскому языку и орфографии уделяется все меньше и меньше времени, и наконец эти предметы заброшены совсем. Жизнь коротка. Что тебе нужно? Прежде всего работа, а после работы развлечения, а их кругом сколько угодно, на каждом шагу, наслаждайтесь! Так зачем же учиться чему-нибудь, кроме умения нажимать кнопки, включать рубильники, завинчивать гайки, пригонять болты?
Как? Как доказать, что это не я все? Девочки, я же копейки чужой… Я же наоборот всегда всем… Боже. Все эти фирмы на мое имя сделаны. Все договора на них заключены. И подряды… Получается я расхитительница и преступница. Девочки, ну как же так? Я же… Он же мой муж. За что
Ничто не исчезает и не кончается. Все существует вечно. Жизнь – всего лишь сон. А личное «я» – всего лишь иллюзия.