Цитаты

По рассказам фракийцев, в области за Истром обитают пчелы¹ и из-за них-же проход далее невозможен. Мне-то такие рассказы кажутся во всяком случае невероятными: ведь эти насекомые, по-видимому, не выносят холода. Скорее, думается мне, эти северные страны необитаемы именно из-за холодов. Такие рассказы передают об этой стране, побережье которой Мегабаз подчинил персам.¹ Геродот (или его осведомитель), быть может, здесь объясняет туземное название иллирийского племени, которое звучало как «милиссай» (по-гречески «пчелы»).

Ксеркс ответил; «Конечно, мною овладевает сострадание, когда я думаю, сколь скоротечна жизнь человеческая, так как из всех этих людей никого уже через сто лет не будет в живых». Артабан же в ответ сказал так: «В жизни мы испытываем еще нечто, внушающее больше сожаления, чем это. Ведь несмотря на такую мимолетность жизни, все же никто не может в силу своей человеческой натуры быть счастлив. И не только среди этих людей, но и среди всех на свете нет никого, кому бы часто или хоть однажды не приходила в голову мысль, что лучше быть мертвым, чем жить. Невзгоды и телесные немощи ведь поражают и мучают нас так, что наша, пусть даже краткая жизнь кажется нам слишком долгой. Поэтому смерть для человека – самое желанное избавление от жизненных невзгод. А божество, позволив челове вкусить сладости жизни, оказывается при этом завистливым».

Итак, Крез, человек – лишь игралище случая. Я вижу, что ты владеешь великими богатствами и повелеваешь множеством людей, но на вопрос о твоем счастье я не умею ответить, пока не узнаю, что жизнь твоя окончилась благополучно. Ведь обладатель сокровищ не счастливее [человека], имеющего лишь дневное пропитание, если только счастье не сопутствует ему и он до конца жизни не сохранит своего богатства. Поэтому многие даже очень богатые люди, несмотря на их богатство, несчастливы, и, наоборот, много людей умеренного достатка счастливы. Богатый, но несчастливый человек имеет лишь два преимущества перед счастливцем умеренного достатка, а этот последний превосходит его во многом: один в состоянии легче удовлетворять свои страсти и скорее перенесет тяжкие удары судьбы, а другой хотя и не может одинаково с ним терпеть невзгоды, но все же превосходит его в следующем: именно что счастье оберегает его, так как он человек, лишенный телесных недостатков и недугов, беспорочный, счастливый в своих детях и благообразный. Если же, кроме того, ему еще предназначена судьбой блаженная кончина, то это и есть тот, о ком ты спрашиваешь, – человек, достойный именоваться блаженным. Но пока человек не умрет, воздержись называть его блаженным, но [называй его] лучше удачливым. Однако одному человеку получить все эти блага зараз невозможно: так же как и никакая земля не производит всего, что необходимо, но одна – только одно, а другая – другое; самая же лучшая земля – это та, что обладает наибольшими благами. Так и ни одно человеческое тело не производит все из себя, потому что одно [достоинство] у нас есть, а другого не хватает. Но тот, что постоянно обладает наибольшим количеством благ и затем счастливо окончит жизнь, тот, царь, в моих глазах, вправе называться счастливым. Впрочем, во всяком деле нужно иметь в виду его исход, чем оно кончится. Ведь уже многим божество [на миг] даровало блаженство, а затем окончательно их погубило.

В Пеонийском деме жила женщина по имени Фия ростом 4 локтя без трех пальцев и вообще весьма пригожая.

Самый благоразумный обычай, который, как я знаю, бытует также и у иллирийских энетов, по моему мнению, у них вот какой. Раз в году в каждом селении обычно делали так: созывали всех девушек, достигших брачного возраста, и собирали в одном месте. Их обступали толпы юношей, а глашатай заставлял каждую девушку поодиночке вставать, и начиналась продажа невест. Сначала выставляли на продажу самую красивую девушку из всех. Затем, когда ее продавали за большие деньги, глашатай вызывал другую, следующую после нее по красоте (девушки же продавались в замужество). Очень богатые вавилонские женихи наперебой старались набавлять цену и покупали наиболее красивых девушек. Женихи же из простонародья, которые вовсе не ценили красоту, брали и некрасивых девиц и в придачу деньги. После распродажи самых красивых девушек глашатай велел встать самой безобразной девушке или калеке и предлагал взять ее в жены за наименьшую сумму денег, пока ее кто-нибудь не брал с наименьшим приданым. Деньги же выручались от продажи красивых девущек, и, таким образом, красавицы выдавали замуж дурнушек и калек. Выдать же замуж свою дочь за кого хочешь не позволялось, а также нельзя было купленную девушку уводить домой без поручителя. И только если поручитель установит, что купивший девушку действительно желает жить с нею, ее можно было уводить домой. Если же кто не сходился со своей девушкой, то по закону требовалось возвращать деньги. Впрочем, женихам можно было являться и из других селений и покупать себе девушек.

«Разрушение всегда идёт рука об руку с созиданием, – заметила Лан. – И новое должно сменять старое, так в жизни…»

Солнце в огне

Ксения Хан

Вторая книга цикла «Дракон и Тигр»! Продолжение романа-дорамы, рассказывающего о девушке из современного Сеула, которая попала в альтернативный древний Чосон в разгар войны с Японией. Драконы, воплощающиеся в людях, древние духи и ритуалы, – а также интриги простых смертных, жаждущих власти. Заговоры и политические игры правителей, в которых обычные люди – лишь пешки и расходный материал. Трепетная и нежная любовная линия, выстраиваемая в традициях дорам. Словарь драконьего языка,...

…за показным спокойствием всегда крылись страшные мысли, которые в головах таких властных людей могли рождать страшные же идеи.

Солнце в огне

Ксения Хан

Вторая книга цикла «Дракон и Тигр»! Продолжение романа-дорамы, рассказывающего о девушке из современного Сеула, которая попала в альтернативный древний Чосон в разгар войны с Японией. Драконы, воплощающиеся в людях, древние духи и ритуалы, – а также интриги простых смертных, жаждущих власти. Заговоры и политические игры правителей, в которых обычные люди – лишь пешки и расходный материал. Трепетная и нежная любовная линия, выстраиваемая в традициях дорам. Словарь драконьего языка,...

- Боишься. Это правильно. Страх делает нас живыми, но он же ослабляет и ведёт к смерти, если в нужный момент не обуздать его.

Солнце в огне

Ксения Хан

Вторая книга цикла «Дракон и Тигр»! Продолжение романа-дорамы, рассказывающего о девушке из современного Сеула, которая попала в альтернативный древний Чосон в разгар войны с Японией. Драконы, воплощающиеся в людях, древние духи и ритуалы, – а также интриги простых смертных, жаждущих власти. Заговоры и политические игры правителей, в которых обычные люди – лишь пешки и расходный материал. Трепетная и нежная любовная линия, выстраиваемая в традициях дорам. Словарь драконьего языка,...

Первый шаг несёт за собой череду последствий, те влияют на выбор следующего.

Солнце в огне

Ксения Хан

Вторая книга цикла «Дракон и Тигр»! Продолжение романа-дорамы, рассказывающего о девушке из современного Сеула, которая попала в альтернативный древний Чосон в разгар войны с Японией. Драконы, воплощающиеся в людях, древние духи и ритуалы, – а также интриги простых смертных, жаждущих власти. Заговоры и политические игры правителей, в которых обычные люди – лишь пешки и расходный материал. Трепетная и нежная любовная линия, выстраиваемая в традициях дорам. Словарь драконьего языка,...

Жаркое летнее солнце окрасило всё небо в кроваво-красный, не предвещающий добрых вестей цвет, и Нагиль осматривал открытое поле, высушенное летним зноем, с подступающей к сердцу грустью. Смотреть на то, как медленно умирала земля, было больно, но Нагиль знал, что у его страны есть надежда. Она была сильнее, чем всё остальное.Пока надежда жила в сердцах людей, у Чосона были все шансы выжить, восстановить разрушенные деревни, отстроить обратно все города. И жить, и снова радоваться, и продолжать род, и снова молить Великих Зверей о счастье, хорошем урожае и здоровых сыновьях и дочерях.Жаль, что одной надежды не хватит на то, чтобы убедить Совет действовать. На то, чтобы обмануть всех власть имущих разом.

Солнце в огне

Ксения Хан

Вторая книга цикла «Дракон и Тигр»! Продолжение романа-дорамы, рассказывающего о девушке из современного Сеула, которая попала в альтернативный древний Чосон в разгар войны с Японией. Драконы, воплощающиеся в людях, древние духи и ритуалы, – а также интриги простых смертных, жаждущих власти. Заговоры и политические игры правителей, в которых обычные люди – лишь пешки и расходный материал. Трепетная и нежная любовная линия, выстраиваемая в традициях дорам. Словарь драконьего языка,...

В любой войне политики искали выгоды для себя, невзирая на кровавые события, раздирающие страну на части. 

Солнце в огне

Ксения Хан

Вторая книга цикла «Дракон и Тигр»! Продолжение романа-дорамы, рассказывающего о девушке из современного Сеула, которая попала в альтернативный древний Чосон в разгар войны с Японией. Драконы, воплощающиеся в людях, древние духи и ритуалы, – а также интриги простых смертных, жаждущих власти. Заговоры и политические игры правителей, в которых обычные люди – лишь пешки и расходный материал. Трепетная и нежная любовная линия, выстраиваемая в традициях дорам. Словарь драконьего языка,...

В июле между двумя и тремя часами дня температура иногда поднималась и выше, аж до пятидесяти пяти
градусов. Второе столетие подряд экологи искали выход из сложившейся ситуации, но никакие электрические двигатели и проекты озеленения отвесных стен высоток не спасали от гигантских озоновых дыр и уничтоженной окружающей среды за пределами зоны. Каким многообразным и необъятным был мир в конце двадцать первого века и как мало от него осталось… Нет, Лина ошибается, дело не только в закончившихся природных ресурсах. Дело в людях, которые не смогли вовремя унять свою жадность.

Вечность без Веры

Анастасия Таммен

В 2371 году на территории Евразии осталась единственная страна. Она поделена на два округа. В первом живут могущественные Вечные, во втором, пренебрежительно называемом «зоной», – смертные. Стена между округами непреодолимо высока, а условия жизни в зоне – невыносимы. Но есть люди, в которых теплится надежда, что границы, прочерченные Вечными, – не навсегда. Вере восемнадцать. И она – смертная. У нее нет времени думать про поцелуи. Пока другие мечтают о свиданиях, она готовится к последнему...

Если бы кто-то спросил, зачем Вера из кожи вон лезет, чтобы порадовать замдиректора, она бы просто показала фотографии зоны.

Вечность без Веры

Анастасия Таммен

В 2371 году на территории Евразии осталась единственная страна. Она поделена на два округа. В первом живут могущественные Вечные, во втором, пренебрежительно называемом «зоной», – смертные. Стена между округами непреодолимо высока, а условия жизни в зоне – невыносимы. Но есть люди, в которых теплится надежда, что границы, прочерченные Вечными, – не навсегда. Вере восемнадцать. И она – смертная. У нее нет времени думать про поцелуи. Пока другие мечтают о свиданиях, она готовится к последнему...

— Может, я повредилась головой? — спросила она, вдруг засомневавшись в себе из-за странной реакции. — Ты приземлилась на попу. — У многих людей там находятся мозги.

Вечность без Веры

Анастасия Таммен

В 2371 году на территории Евразии осталась единственная страна. Она поделена на два округа. В первом живут могущественные Вечные, во втором, пренебрежительно называемом «зоной», – смертные. Стена между округами непреодолимо высока, а условия жизни в зоне – невыносимы. Но есть люди, в которых теплится надежда, что границы, прочерченные Вечными, – не навсегда. Вере восемнадцать. И она – смертная. У нее нет времени думать про поцелуи. Пока другие мечтают о свиданиях, она готовится к последнему...

Когда у людей есть Вечность, они делают странные вещи.

Вечность без Веры

Анастасия Таммен

В 2371 году на территории Евразии осталась единственная страна. Она поделена на два округа. В первом живут могущественные Вечные, во втором, пренебрежительно называемом «зоной», – смертные. Стена между округами непреодолимо высока, а условия жизни в зоне – невыносимы. Но есть люди, в которых теплится надежда, что границы, прочерченные Вечными, – не навсегда. Вере восемнадцать. И она – смертная. У нее нет времени думать про поцелуи. Пока другие мечтают о свиданиях, она готовится к последнему...

— Ничто не имеет значения, пока люди называют второй округ зоной. — В тоне Аарона не осталось ни следа от прежней легкости. — Даже твои шикарные костюмы? — съязвила Вера, чтобы немного разрядить обстановку. — Даже моя жизнь.

Вечность без Веры

Анастасия Таммен

В 2371 году на территории Евразии осталась единственная страна. Она поделена на два округа. В первом живут могущественные Вечные, во втором, пренебрежительно называемом «зоной», – смертные. Стена между округами непреодолимо высока, а условия жизни в зоне – невыносимы. Но есть люди, в которых теплится надежда, что границы, прочерченные Вечными, – не навсегда. Вере восемнадцать. И она – смертная. У нее нет времени думать про поцелуи. Пока другие мечтают о свиданиях, она готовится к последнему...

По Вериной спине пробежали мурашки, а в животе появилось чувство невесомости. Ей всего-навсего сказали комплимент. Ничего особенного. Разве Сати или Макс ей раньше их не говорили? Конечно, говорили, но… Прилежная. Хорошая. Опрятная. Старательная. Целеустремленная. Умная. Способная. Но никто не говорил, что она прекрасна.

Вечность без Веры

Анастасия Таммен

В 2371 году на территории Евразии осталась единственная страна. Она поделена на два округа. В первом живут могущественные Вечные, во втором, пренебрежительно называемом «зоной», – смертные. Стена между округами непреодолимо высока, а условия жизни в зоне – невыносимы. Но есть люди, в которых теплится надежда, что границы, прочерченные Вечными, – не навсегда. Вере восемнадцать. И она – смертная. У нее нет времени думать про поцелуи. Пока другие мечтают о свиданиях, она готовится к последнему...

Вечность не подарила мне время, а наоборот — украла его.

Вечность без Веры

Анастасия Таммен

В 2371 году на территории Евразии осталась единственная страна. Она поделена на два округа. В первом живут могущественные Вечные, во втором, пренебрежительно называемом «зоной», – смертные. Стена между округами непреодолимо высока, а условия жизни в зоне – невыносимы. Но есть люди, в которых теплится надежда, что границы, прочерченные Вечными, – не навсегда. Вере восемнадцать. И она – смертная. У нее нет времени думать про поцелуи. Пока другие мечтают о свиданиях, она готовится к последнему...

— Людям свойственно умирать, рано или поздно, — без толики сожаления сказал он. — Я не хочу, чтобы ты умирал. — Смерть — это часть естественного процесса, который необходимо восстановить.

Вечность без Веры

Анастасия Таммен

В 2371 году на территории Евразии осталась единственная страна. Она поделена на два округа. В первом живут могущественные Вечные, во втором, пренебрежительно называемом «зоной», – смертные. Стена между округами непреодолимо высока, а условия жизни в зоне – невыносимы. Но есть люди, в которых теплится надежда, что границы, прочерченные Вечными, – не навсегда. Вере восемнадцать. И она – смертная. У нее нет времени думать про поцелуи. Пока другие мечтают о свиданиях, она готовится к последнему...

Никто не хочет становиться заложником чужого выбора. Тем более если этот выбор определит целую Вечность.

Вечность без Веры

Анастасия Таммен

В 2371 году на территории Евразии осталась единственная страна. Она поделена на два округа. В первом живут могущественные Вечные, во втором, пренебрежительно называемом «зоной», – смертные. Стена между округами непреодолимо высока, а условия жизни в зоне – невыносимы. Но есть люди, в которых теплится надежда, что границы, прочерченные Вечными, – не навсегда. Вере восемнадцать. И она – смертная. У нее нет времени думать про поцелуи. Пока другие мечтают о свиданиях, она готовится к последнему...

Нельзя быть вместе только потому, что это хорошо выглядит со стороны.

Вечность без Веры

Анастасия Таммен

В 2371 году на территории Евразии осталась единственная страна. Она поделена на два округа. В первом живут могущественные Вечные, во втором, пренебрежительно называемом «зоной», – смертные. Стена между округами непреодолимо высока, а условия жизни в зоне – невыносимы. Но есть люди, в которых теплится надежда, что границы, прочерченные Вечными, – не навсегда. Вере восемнадцать. И она – смертная. У нее нет времени думать про поцелуи. Пока другие мечтают о свиданиях, она готовится к последнему...

Я не из тех, кто отличается крепкими мускулами; более того, у меня телосложение человека, который упражняется только в поднесении кружки с пивом к губам.

Гонка за смертью

Бен Гэлли

Книга от отмеченного наградами романиста Бена Гэлли. Первая книга мрачной эпической фэнтези-трилогии, вдохновлённая египетской мифологией, действие которой происходит в гигантском мегаполисе. Произведение, полное изощрённых сюжетных поворотов, чёрного юмора и магии смерти. ПОЗНАКОМЬТЕСЬ С КЕЛТРО БАЗАЛЬТОМ. МАСТЕРОМ ФОМКИ И ОТМЫЧКИ, ЭГОИСТИЧНЫМ УБЛЮДКОМ И, С ПЕРВОЙ НОЧИ В АРАКСЕ, ХЛАДНЫМ ПОКОЙНИКОМ. Аракс называют Городом Бесчисленных Душ, колоссальным бриллиантом Арктианской империи, и всё,...

Суеверие управляется глупостью. 

Незримые

Рой Якобсен

Хронологические рамки романа – с 1913 по 1928 гг. Повествование полностью посвящено жизни одной семьи на острове Баррёй в Северной Норвегии. Остров маленький, на нем живет всего одна семья: супруги Ханс и Мария, отец Ханса Мартин, сестра Ханса Барбру, психически не совсем нормальная, и маленькая дочь Ханса и Марии по имени Ингрид. В начале повествования девочке около трех лет. Начинается война, и на Баррёе появляются пятеро шведов. Один из них, Ларс Клемет, приходится по вкусу Барбру. Вскоре у...

Раскаяние в мечте разрушает сильнее, чем что бы то ни было еще.

Незримые

Рой Якобсен

Хронологические рамки романа – с 1913 по 1928 гг. Повествование полностью посвящено жизни одной семьи на острове Баррёй в Северной Норвегии. Остров маленький, на нем живет всего одна семья: супруги Ханс и Мария, отец Ханса Мартин, сестра Ханса Барбру, психически не совсем нормальная, и маленькая дочь Ханса и Марии по имени Ингрид. В начале повествования девочке около трех лет. Начинается война, и на Баррёе появляются пятеро шведов. Один из них, Ларс Клемет, приходится по вкусу Барбру. Вскоре у...

Покинуть остров никому не под силу, остров - это маленький космос, где звезды спят в траве под снегом.

Незримые

Рой Якобсен

Хронологические рамки романа – с 1913 по 1928 гг. Повествование полностью посвящено жизни одной семьи на острове Баррёй в Северной Норвегии. Остров маленький, на нем живет всего одна семья: супруги Ханс и Мария, отец Ханса Мартин, сестра Ханса Барбру, психически не совсем нормальная, и маленькая дочь Ханса и Марии по имени Ингрид. В начале повествования девочке около трех лет. Начинается война, и на Баррёе появляются пятеро шведов. Один из них, Ларс Клемет, приходится по вкусу Барбру. Вскоре у...