Кстати, есть предложение. Давай бояться вместе?
Как и в дружбе,в любви надо проходить только половину пути навстречу другому человеку.Как ни старайся,насильно мил не будешь,дружить и любить за двоих не сможешь.
Шестая чашка кофе вывела его из состояния анабиоза, но существенной бодрости не добавила.
Напоследок Ингрид пытается меня закадрить, на мой взгляд неуклюже. Дескать, она любит тех, кто любит обезьян - это да, больше меня любить не за что. А вдобавок она веган, феминистка, трансгуманистка, либертарианка, машинистка, то есть защитница секс-машин от чрезмерной эксплуатации; и еще пару-тройку наименований себе…
Если всё же не любишь меня,
Что ж… молить о взаимном не буду.
Я уйду, любовь в сердце храня.
А потом прокляну и забуду.
В наши дни, в эпоху террора школьных психологов, по добные посещения ребенком сумасшедшего дома выглядят по меньшей мере возмутительными. Но Сенино детство протекало в открытом и любознательном мире прилюдных драм и мордобоев, трагических судеб, увлекательных похорон, веселых поминок и распахнутых во все стороны детских…
Уж какая может быть свадьба? Когда с Фуфляндией нет взаимопонимания, а в Протумбрии не спокойно.
Людям , которых любишь, надо давать второй шанс.
А второе подслеповатое умертвие уже открыло тяжелую крышку гроба и нырнуло внутрь. Призрак же заметался по помещению, всколыхнув потоки воздуха. – Так вы не спрашивали, – пожал плечами Десмонд. Он подошел к гробу и постучал тростью по каменной крышке. – Никого нет дома! – раздалось в ответ. – Не подскажете, где я могу найти склеп многоуважаемого мастера Золомона?
О, на Урия не обращайте внимания. Муж мой либо ест, либо спит. Прекрасные, я вам должна сказать, качества для супруга, – подмигнула мне бабулька и потерла ладони.
Здесь правее, въезжай в те ворота, – сыпал приказами Десмонд. «Правее», «въезжай». Да тут бы прямо проехать на такой громадине. Я, конечно, держалась по центру, вот только правое зеркало хрустнуло и исчезло. Не иначе как магия.
Ночь… улица… фонарь… аптека… – утробным голосом вещал Якуба. – Вы видите аптеку или аптекаря? – переспросила я. Неужели подлец Жорж все же замешан в покушении на Мартина? – Это я вспомнил, что мне надо заказать пилюли у аптекаря.
В пансионе нас всегда учили: чтобы заинтриговать мужчину, нужно показать, насколько «объект» тебе неинтересен, а чтобы сбить с толку – необходимо обвинить во всех смертных грехах, а потом заставить в них раскаяться. Увлекать я никого не собиралась, поэтому сразу приступила к обвинениям
— Ну? И где тут труп?
«Труп», услышав эти слова, распахнул черные как ночь глаза и зло выдал:
— Сейчас как встану, и будут тут трупы!
Воспоминание накатило внезапно… и споткнулось об отсутствие данных.
Огромный черный змей с похожим на корону гребнем и голубыми глазами в мгновение ока оплел дернувшегося охотника своими кольцами, сдавил и, заглянув в лицо, проникновенно зашипел:
- С-с-с-пи, мой вкус-с-сный... спи, мой с-с-сладкий.
И сообразив, что ползучее чудище вот-вот употребит парня на завтрак, я, сжалившись, попросила:
- Змеюшка, лапушка, не ешь его, а? Он ядовитый, еще несварение заработаешь или того хуже - помрешь.
- Ядовитый, говориш-ш-шь? - по-прежнему удерживая в плену странно обмякшего Джодока, протянул полоз. - А ты, с-с-стало быть, нет? - и облизнулся раздвоенным языком.
Принести себя в жертву ради наемника, готового меня сдать в руки Рэдгрувера, я оказалась не готова, поэтому с уверенностью сообщила:
- Еще ядовитей!
— А ну, стой, паршивка, снимешь проклятый приворот и полетишь!
— Хрен вам! — бросила я, помахав мужчине ручкой; на запястье весело брякнул амулет в виде браслета. Все равно не достанет. Куда ему до шустрой ведьмочки, которой больше нечего терять?
— Поймаю — выпорю! — пообещал брюнет, показав мне внушительных размеров кулак. Я оглянулась, но не ответила. — Ремнем! — уточнил он. На это я тоже смолчала. — По голой заднице!
А вот это уже было слишком, и, снова тормознув метлу, я пригрозила:
— Не отстанете — я вас самого приворожу, притом так, что черт ногу сломит в рецепте моего приворота! И ремешком тогда будете уже сами себя хлестать… от переизбытка извращенных фантазий.
Черные тараканы в черной-пречерной черепной коробке добросовестно грызли мой почерневший от мрачных мыслей мозг.
И под завистливые вздохи сидящих в приемной девиц нас с Кларой сопроводили за дверь одного из кабинетов. Там тоже была дверь, а за ней очередной кабинет. И еще одна дверь, и… да что за ерунда?! Когда пожилая ведьма направилась к шестой двери, я не выдержала и возмутилась:
— Может, сразу в морг? А то, пока дойдем, тело уже остынет.
— Ведьма, — согласно кивнула я.
— Это профессия, девочка, — понимающе хмыкнул сильф.
— Для некоторых — призвание, — снова влез с комментариями дракон.
— А для других — состояние души, — хихикнул его брат.
Я медленно сходила с ума,а этот процесс не терпел суеты.
— Сколько истинных пар может быть у демона?
— Ага, — кивнула я, подтверждая, что именно это и написала. — Сколько?
— Одна, — ответил он, — на то она и истинная.
— И на ней женятся? — посмотрев в его серебристые глаза, чтобы лишний раз проверить себя, уточнила я.
— Да, — он ответил мне напряженным взглядом, будто ожидая подвоха. И, не желая его разочаровывать, я спросила:
— А женам выдают лицензию на отстрел поклонниц мужа?
— Носят ли инкубы брачные браслеты? Или имеет смысл заказать рубашку с вышивкой «Занят!»?
Сигурд улыбнулся, оценив иронию, но ответил серьезно:
— Как только свадебный ритуал будет проведен, на моих запястьях появятся такие же, как у тебя…
— Кандалы, — закончила за него я.
Короче, Арину конкретно так плющило и, как выражалась дочь мясника, учившаяся в моей школе, - колбасило!
-Тебе вообще вредно думать, Эллис-с-с.
-Это почему же? - возмутилась я.
-Потому что придумываешь всякие пакос-с-сти, а некоторые потом ещё и в жизнь воплощаешь.