Ну не любит тонкая механика грязи. За такой винтовкой и пригляд другой нужен. Потому и хочу повоевать с ней. Пусть казаки своими глазами посмотрят, что она умеет. А потом уж и об остальном говорить можно будет.
«Не объяснять же тебе правила рекламной кампании», – закончил он мысленно.
Атаман – это ведь не только по мирному времени командир. Это ещё и в бою старший.
– Ну, для боя казаки себе толкового командира выбрали, – снова попытался успокоить его парень. – А вот споры по чести разобрать – это уметь надо. В бою всё проще. Тут свои, там враги. А когда соседи спорить берутся, до беды недалеко.
— Можно подумать, тебя никогда не заносит! Ну, нажрался я мяса светлых, с кем не бывает? — затараторил Роуль. — Я тебе вообще сейчас припомню трех коз!
— Я их хотя бы не убивал! — возмутился черт.
— После того, что ты с ними сделал, лучше им было сдохнуть!
Что ни говори, а получение официального статуса влияет на женщину не самым лучшим образом. К этой мысли парень пришёл после первого семейного скандала, который Настя попыталась ему закатить, когда он собирался ехать на заимку в очередной раз.
Услышав, что Российская империя получила ноту об объявлении войны от Японии, народ заволновался, а после принялся усиленно чесать в затылках. По всему выходило, что правительство опять поднимет налоги, а купцы примутся вздувать цены.
– Вот и пойми вас, женщин.
– Нас любить надо, – вдруг выдала девчонка, крепко обнимая его за шею.
– Это само собой, – усмехнулся Мишка
– А чего это вас стрелять потянуло?
– Так весна скоро. За ягодой идти надо будет. А времена такие, что без оружия и не пойдёшь. Страшно, – пояснила Глафира
– Я, дядя Николай, не пророк, но могу тебе так сказать. Не нравится мне то, что я вижу. Не умеет наша армия воевать толком. Да и генералов толковых нет. Так что опять станут они солдатской кровью свои огрехи прикрывать. Поговорка есть такая, что все генералы готовятся к прошедшим войнам.
– А где отец?
- Скоро спустится. Это в его духе…
- Опаздывать?
- Выебываться.
Глафира встретила его уже привычным ворчанием, попутно накрывая на стол и вынося на крыльцо самовар.
– Это не баба, а живое воплощение тысячерукой Кали, – проворчал про себя Мишка, глядя, как она управляется с делами, попутно успевая расшугать девчонок. Настя обнаружилась здесь же. Играла с Танюшкой.
– Мама Глаша, ну и зачем мне жена, если ты одна умеешь трёх баб сразу заменить? – не удержавшись, поддел тётку парень.
Кажется, хуже о человеке думать не возможно, ан нет — сюрприз. Это оказалось не дно, а крышка люка.
Услышав пугающую простого человека цифру, казначей схватился за сердце. Как будто никто не знает, что он носит в нагрудном кармане кошелек.
- А я и не шучу. Выйдешь за меня?
- С ума сошел?
- Чтобы жениться на тебе нужно обязательно сойти с ума? Ладно, сошел.
Немцы продвигались молниеносно, их танковые клинья вырывались вперед, наши не успевали из окружения выйти, их потом мотопехота добивала… И тут сообразили – а заключенных-то куда? Матерых уголовников на восток отправили – в мордовские и уральские зоны. Они же наши люди, советские, социально близкие, пусть и оступились, убивали себе подобных… А политические уже не влезали, да и времени не было. Нельзя их оставлять немцам – такая опасная публика: учителя, инженеры, врачи, офицеры Красной армии, а треть и вовсе женщины…
Быстро согласовали с Москвой, все оформили по закону – расстрелять к той-то матери. В грузовики затолкали – и к Чертову бору. Это западная сторона, где разреженные сосняки преобладают. Люди сами себе могилы рыли – сознательность проявляли, ведь времени не оставалось. Потом убивали на краю ям выстрелами в затылок, быстро закапывали.
Мурлыча под нос «Раз пошли на дело, выпить захотелось», в помещение вошел вихрастый парень лет двадцати пяти, меньше всего похожий на оперативника. Он бы гармонично смотрелся в воровской малине или на шулерской игре.
– Привет, Антоныч, – небрежно бросил он. – Как жизнь немолодая? О, и вам доброго денечка, товарищ, – не растерялся паренек, обнаружив в комнате постороннего. Впрочем, подобрался, вынул руки из карманов и физиономию сделал не такую развязную. – Вы к нам по делу или погреться?
Черкасов смотрел, вспоминал… В начале 40‐х махровый враг народа, разоткровенничавшийся на допросе, использовал термин «рабы социализма». Критиковал советскую власть за то, что она осуждает миллионы людей по вздорным поводам, а потом использует их на «великих» стройках, мол, за счет этого страна и может хоть чем-то похвастаться. Не было бы зэков – не было бы и успехов. Махровый был враг, самый настоящий противник социализма, но иногда Черкасова посещала мысль: а ведь он в чем-то прав! Производство держалось на миллионах осужденных. А теперь их заменили перемещенные лица и военнопленные – те же самые миллионы…
О большой политике Алексей старался не задумываться. В ней много неясного, противоречивого и опасного…
– Храни тебя Христос, Миша. Чужого ребёнка как кровную дочку растить – это суметь надо, – вздохнул толстяк. – Вот уж чего не думал.
– Это маме Глаше спасибо. Научила, надоумила, – развёл Мишка руками. – Моё-то дело маленькое. Прокормить да обуть-одеть. А учить – это всё она.
– Добрая баба в этом деле великая вещь, – произнёс урядник
Черкасов перебежал дорогу, пересек мостик через пересохшую Калачку. Здесь находился городской парк, который в войну фактически уничтожили. Он и сейчас смотрелся не очень, но дорожки проложили, посадили саженцы. Пленные немцы возводили новый Дом культуры вместо разрушенного старого. Урчала бетономешалка, строители укладывали цокольный этаж. Серые небритые лица, выцветшие гимнастерки цвета «фельдграу», рваные сапоги. Они машинально делали свою работу, почти не разговаривая. Статус этих людей не менялся уже больше года. Их кормили, содержали в сносных условиях, но домой не отпускали. Рабочая сила – практически дармовая. Охрана символическая, куда им бежать? Зато работники добросовестные: все сделают, лишнего не попросят. Их еще и развлекали! Динамик на столбе исполнял игривые и политически нейтральные песенки на немецком языке.
Правда… освобождает. Тайны… гниют. Ты… думаешь, что закопала их, избавилась от них, но они гниют изнутри, как этот проклятый рак. Как только ты устаешь и ложишься, это настигает тебя.
— Не дурак, — важно усмехнулся помощник и покосился на светлого, прозрачно намекая, кто в нашей компании слабое звено.
Всегда найдутся люди, не разделяющие ваших перспектив на будущее. Всегда будут сомневающиеся, которые станут критиковать ваши решения и утверждать, что вы не сможете сделать что-то или что вы не в состоянии достигнуть чего-то. Они полагают, будто ваши мечты и устремления предназначены для других людей, а не для таких, как…
То, что днем веселая получасовая прогулка с любованием природы, ночью превращается в напряженный десятиминутный забег.
— Придержи свой стручок, мальчик. И это мое последнее предупреждение. В следующий раз я свяжу твои взбухшие яйца узлом, и ты поймешь всю горесть судьбы кастрированного кота. Это ясно?
Люба, Люба, не тот пот должен проливаться в твоем кабинете, ох, не тот…
Каждая женщина хочет многого, но чаще всего она просто…Хочет.