Есть такие картины, написанные широкими, нарочитыми мазками, похожие на месиво деталек от пазла, которые складываются в цельный образ стоит только отойти на определенное расстояние.
И эта книга, как те художественные полотна, состоит из сюрреалистических, порой гротескных историй, но стоит взглянуть на них немного отстранённо, немного свысока, и тут же на тебя обрушится гвалт цикад, марево кипарисовых аллей, нервные крики чаек, каменные сокровища пляжей и ожившие чердачные лошадки.
Очень летняя, очень Крымская книга.
С большим удовольствием по очереди читали с дочерью.
А сколько килограммов детских сокровищ увозите с пляжа вы?
- Мужчину надо прикармливать не слишком часто, не регулярно. Это в твоих же романах сказано, - поведала Селия. - И объяснять, что в случае замужества и только в этом случае кормежка станет постоянной.
- И действует?
- В романах - безусловно.
- Мы-то не в романе!
– Но вообще-то все от человека зависит, что из него получится.
— А я тоже умею драться! – запищал он. – Я вчера прочитал «Самоучитель юного драчуна» и даже знаю, как правильно сжимать кулак! Значит, так: я снимаю очки, и договариваемся о правилах. В лицо не бить, лежачего не пинать, плохими словами не ругаться, при словах «четыре-четыре я на перерыве» драка прекра...
— Меня не будить, не складировать и не кантовать!
Она отлично умела давить на жалость: жизнь научила.
«И чтоб больше без глупостей! А то грохнешься и узнаешь тогда, почем нынче белые тапочки!»
«Некоторые родились людьми явно по ошибке. Оттого, наверное, они такие и противные».
Чтоб мне поперек треснуть и вдоль срастись!
...Тетя Нинель всю жизнь мечтала похудеть, но худел почему-то только дядя Герман. Тете же Нинели ничего не помогало, хотя дважды в неделю она и устраивала себе получасовые голодания.
Небо в клеточку, друзья в полосочку!
Все экспонаты трогаем только глазами!
— ...Вы когда-нибудь видели человека, который «овощ» пишет не только с мягким знаком, но и в два слова?
Тетя Нинель иногда называла своего мужа пампушечкой, хотя правильнее было бы называть его «скелетошечкой».
«Этой палец в рот не клади!» – признавала иногда Нинель, которая сама запросто кому угодно могла отгрызть руку по локоть да еще и сказать, что невкусно.
Место оказалось обжитым – старое кострище было обложено плоскими серыми камнями, под козырьком лежала большая вязанка хвороста и здесь же – охапка сухой травы. Шен хотел сесть на нее, но я бросил: – Проверь сначала. Здесь должно быть много скорпионов. <...> Подошел Шен. Сел рядом, подсунув под задницу сумку, и…
— Я стараюсь думать, — хмыкнул он. — Это не даёт мне превратиться в идиота.
Произведение искусства, таким образом, — это завершенная и закрытая форма, уникальная как организованное органическое целое, но в то же время — открытый продукт, поскольку он может быть подвергнут бесчисленному числу различных интерпретаций, не посягающих на его неизменную самотождественность. Поэтому любое восприятие…
Женщины, не особенно капризны, нам доставят радость самые обычные презенты: бриллиантовые серьги, машина, отдых на островах, с нами все просто и понятно. А вот мужчины, вечно они недовольны ароматом пены для бритья, которую им купила на Новый год жена.
У каждой кастрюли есть своя крышка, единственная, которая ей подходит. Если горшок нашел свою крышку – это прекрасно. И нечего остальной кухонной утвари сплетничать на эту тему.
— Я не спрашиваю твоего позволения, Абби. Я только разрешаю тебе быть в курсе того, что происходит.
— Я твой старший брат, ты моя младшая сестра. — Алекс поправил золотисто-белый локон ее шелковистых волос. — Ты обязана смотреть на меня восхищенным взглядом и соглашаться со всем, что я говорю.
— Чушь! — резко возразила Абби, откинув голову так, что ее волосы выскользнули из его рук. — Я давно уже вышла из того возраста, когда думала, что ты святой, Ал.
— Жаль, — ответил Алекс. — Ты намного снисходительнее относилась ко мне, когда думала, что я святой.
Значит, боль и разочарование, которые преследовали ее эти три месяца, не имели под собой основания? Осознание этого опустошило Фан. Она так долго жила гневом и болью! Похоже, эти чувства помогли ей выстоять. Но лишенная их, Фанни ощутила себя незащищенной, уязвимой.
Я пожала плечами:
– Если рассуждать абстрактно, я могу не только передать вам бумаги. Я могу, например, поцеловать вас, стукнуть зонтиком или угостить слипшимися карамельками. Представляете, какая я добрая, что этого не делаю и всего лишь хочу увидеть мужа?
- А у вас разве так мало денег? - поинтересовалась я, не оборачиваясь. - Как жаль, ведь я ещё не посетила ювелира.