Ближе к вечеру к дому подъехала «Скорая помощь», и тетушку торжественно перенесли в ее комнату... Вместе с ней прибыла сиделка, которую успела нанять Софья, особа лет двадцати семи внушительной комплекции и очень добродушная на вид. Я сразу же прониклась к ней сочувствием.
— Если вы решите, что та сумма… Я готова обсудить любые ваши пожелания. Для меня главное — чтобы тетушка выздоровела.
— И вы при этом не пострадали, — влезла Софья.
— Ты для меня идеал женщины, — продолжил Макс, которому требовалось высказаться.
— И матери, — поддакнула Софья.
— Тетя Соня, иди отсюда! — рявкнул он.
— И не подумаю. Вот что, ребята, иногда люди делают глупости, но в результате получается что-то путное или, на худой конец, приятное. Но это не ваш случай. Мачеха твоя настоящая богиня, и, как истинной небожительнице, ей мужики по фигу.
Улавливаешь мою мысль, отрок? Тебе повезло, потому что она увидела в тебе сына, оттого и любит.
Как только ты станешь для нее мужиком, пиши пропало: разжует и выплюнет. У тебя не будет богини, у нее любимого чада. Два разбитых сердца и минимум удовольствия.
Он звучал отовсюду, так что вариант сбежать куда подальше, пока эльфийка сражается с тварью, я отмёл сразу. Как отмёл идею встать на её сторону — ушастая однозначно определила моё место в этом мире. Неписи не имеют право быть падшими.
Сменив ипостась, превратившись в обычного человека, я сделал то, что и должно делать на моём месте любое адекватное существо. Пока могучие монстры выясняют, кто из них круче, я полез на дерево.
Ведь все знают: в битве тигра и крокодила побеждает обезьяна на пальме.
Врач был молод и обладал редким чувством юмора, в том смысле, что его шутки казались смешными только ему.
— Бабка-космонавт, — заметил он, с интересом разглядывая окно, из которого выпала Сусанна. — А чего надумала прыгать без парашюта?
— Слушайте, она жива или нет? — взмолилась Софья. — Люди волнуются…
— Жива, — наконец-то обратив внимание на Сусанну, ответил врач. — Такие старушки только с виду хлипкие, а на самом деле им сносу нет.
Несмотря на то, что я впрягся в дело по спасению соотечественников, никакой ностальгии, заставляющей меня слепо доверять этим людям, у меня не возникло. Наоборот взгляд гопника заставил вспомнить, что человек человека ест. И насторожиться.
— Ты меня спас, Майкл. Не люблю быть неблагодарным.
Он выложил на стойку толстый кошель.
— Здесь десять золотых в серебряной монете, — пояснил полуогр. — Дойди до магазина, он у нас один в деревне. Купи себе набор путешественника — плащ непромокаемый, сумку, швейный набор, кресало. В походе может многое пригодиться. Уж поверь старому наемнику, который дожил до этой самой старости. Удача — временна, снаряжение подводит, соратники могут предать. Но если хорошо готовится к выступлению, можно повысить свои шансы на успех. Знал бы ты, как часто меня выручал простой кузнечный молоток.
— Спасибо, — не стал я отказываться от денег.
— Другое дело! Ты задал правильный вопрос, непись! С вами ничего не происходит! Вы просто замечаете, что мир вокруг вас изменился. Но! К вам тоже применяются определённые правила — у обычных неписей не может быть предмета выше десятого уровня. Смекаешь, куда я клоню?
— Клан «Дети бурь» перед тем, как великие кланы закрыли мировое подземелье, полностью одел несколько десятков неписей из Веселушек, а когда пришёл новый релиз, минотавр, которого ты прикончил, заставил всех раздеться и спрятать предметы на склад? Сразу игроки за ними прийти не могли, так как ты их всех убил. Пока они возрождались, бегали куда-то жаловаться на тебя, ты всё стащил. Теперь на тебя открылась охота большого клана, поэтому ты не можешь вернуться в Веселушки. Вот только и возвращаться ты туда не собираешься. Зачем? Всё, что задумал, уже провернул. Единственное, чего я не пойму, зачем тебе я? Почему не можешь продать всё сам?
Его взгляд нашел мое лицо, и акуленок резко попытался отползти в сторону. Но я не собирался его добивать, как и трогать в принципе.
Просто тащить в одиночку тушу минотавра было бы тяжело. А не выполнить задачу Виктории было неразумно. Мне нужно быть старательным и исполнительным, чтобы меня отправили на обучение, и я стал сильнее. А то если буду ершиться, ничего из себя не представляя, подозреваю, Виктория меня просто сожрет. Одним неписем больше, одним меньше — кто нас будет считать?
Я собираюсь хорошо устроиться в этом мире, так что для выживания придется одевать не только волчью шкуру, но и лисью.
И тут я понял кое-что, уяснил для себя: женщины - самые страшные в своей коварности существа на планете! Ни один военный стратег не переплюнет женщину, когда её цель установлена - мужчина, выбранный для гнездования!
Не откладывай на завтра то, что можно отложить на послезавтра.
... жадность ведь - категория неистребимая... и сложно объяснимая.
"Любовей случается полно, а найти искреннюю дружбу... вряд ли уже получится. Не могу поверить. Хотя, что там верить - сколько баб предает ради никчемного мужика своих лучших подруг. Мужчины не лучше. А я считала, что глупая ревность им не свойственна, что они поблагороднее в этом плане. Снова ошиблась."
Будь собой и бери, что захочешь!
Мама всегда говорила, что лучше просить прощения, чем разрешения.
Когда я попаду в ад, дьявол вышвырнет меня оттуда
"Любые бунты требуют зачинщиков, агитаторов и денег. Много денег и много людей. Вооруженных и обученных людей. Просто так поднять народ, оторвав от дел, можно только вопиющей несправедливостью."
У Сашки хорошенькая милая мордашка, немного пухловатая, но я-то знаю, что это пройдет: в возрасте дочери я тоже была щекастой, как мой домашний питомец – хомячок Гошка.
Когда я говорю об этом Сашке, по ее лицу видно, что она очень хочет мне верить, но сомневается, не врет ли ей коварная родительница. Для пятнадцатилетней дочери рассказы матери о собственном детстве – преданья старины глубокой, легенды, достоверность которых я, увы, не могу подтвердить. Свой немногочисленный круглолицый фотокомпромат я собственными руками безжалостно истребила примерно в семнадцать лет, когда у меня завелись первые поклонники. Бабушка, добрая душа, всем моим мальчикам предлагала посмотреть семейный альбом с фотографиями, а я не могла допустить, чтобы кавалеры увидели меня нелепым хомячком.
Внимательно изучив иллюстрированный прайс, Таганцев раскошелился на три процедуры, призванные избавить его от морщинки между бровями, и один сеанс пневмомассажа. Его предупредили, что один массаж никакого результата не даст, но он все равно его взял, по-детски пленившись аппаратом для прессотерапии и лимфодренажа на картинке.
Оперу Таганцеву всегда хотелось примерить космический скафандр, а тут как раз такой случай подвернулся.
– Ну, видите ли, я в данный момент официально не работаю в каком-либо СМИ, – абсолютно честно признался опер Таганцев. – Но я подумываю предложить оригинальный материал популярному мужскому журналу «Крепкие орехи». Понимаете, у меня там есть приятель, Александр Боровичков, он редактирует авторские колонки и давно просит меня что-то для него написать.
Это тоже была чистая правда: Шура Боровичков приятельствовал с Костей Таганским со школьных лет, при случае с удовольствием слушал рассказы о героических буднях опера и был уверен, что они очень понравятся аудитории мужского журнала. Не меньше, чем байки вора в законе Шурупа, который с подачи предприимчивого Шуры уже вел в «Крепких орехах» свою собственную авторскую колонку.
— Ты мой муж, и я во всём поддерживаю тебя…Но… Аркх! – всплеснула руками Соня, резко вскочив с кресла и отвернувшись. – Как я жаждала, чтобы род Годуновых был полностью уничтожен!
— Я прекрасно тебя понимаю, - я сжал кулаки, вспомнив рассказы тёщи о своём старом товарище Иване, переродившемся в этом мире в отца Сони, Российского Императора. Через секунду выдохнул и произнёс: - Но это лишь эмоции, Соня. Подростковый максимализм. Вырезать целый род за грехи одного-двух людей? Вырезать женщин и детей? Это не по мне. Это имеет смысл, если ты боишься спустя время получить месть от недобитых, и только для этого уничтожаешь всех. Но я не боюсь. Сейчас я уверен, что Годуновы не причинят нам зла. Они будут полезны для укрепления империи.
— Да… - вздохнула Соня. – Умом я понимаю, что ты сделал правильный выбор.
Чем ты старше, тем больше времени нужно для поддержания образа нежной и молодой девушки.
Первый раз человека допрашивала через шантаж. Вот до чего помолвка с драконом доводит.
Елена понемногу приходила в себя. Открыв глаза, она увидела сперва зарево, потом стала различать лес и дорогу, потом почувствовала, что лежит на хребте коня и что держат ее сильные руки. Мало-помалу она начала вспоминать события этого дня, вдруг узнала Вяземского и вскрикнула от ужаса...
– Князь! – прошептала Елена, дрожа от ужаса, – коли нет в тебе совести, вспомни боярскую честь свою, вспомни хоть стыд…
– Нет у меня чести, нет стыда! Все, все отдал я за тебя, Елена Дмитриевна!
– Князь, вспомни суд божий, не погуби души своей!
– Поздно, боярыня! – отвечал Вяземский со смехом. – Я уже погубил ее! Или ты думаешь, кто платит за хлеб-соль, как я, тот может спасти душу? Нет, боярыня! Этою ночью я потерял ее навеки! Вчера еще было время, сегодня нет для меня надежды, нет уж мне прощения в моем окаянстве! Да и не хочу я райского блаженства мимо тебя, Елена Дмитриевна!
Поцеловала Елена Дмитриевна молодого боярина! Обманула жена лукавая мужа старого! Забыла клятву, что дала перед господом! Как покажется она теперь Дружине Андреичу? Догадается он обо всем по глазам ее. И не таков он муж, чтоб простил ее! Не дорога жизнь боярину, дорога ему честь его! Убьет он, старый, убьет и жену, и Никиту Романыча!
– Видишь ли, Никита Романыч, – продолжал он, – хорошо стоять за правду, да один в поле не воевода. Что б ты сделал, кабы, примерно, сорок воров стали при тебе резать безвинного?
– Что б сделал? А хватил бы саблею по всем по сорока и стал бы крошить их, доколе б души богу не отдал!
Годунов посмотрел на него с удивлением.
– И отдал бы душу, Никита Романыч, – сказал он, – на пятом, много на десятом воре; а достальные все-таки б зарезали безвинного. Нет; лучше не трогать их, князь; а как станут они обдирать убитого, тогда крикнуть, что Степка-де взял на себя более Мишки, так они и сами друг друга перережут!
Серебряному был такой ответ не по сердцу.