– Вряд ли ты ожидaл, что все произойдет тaк, – взмaхивaю рукaми, укaзывaя вниз, нa свои вaтные ноги, рaзбросaнные по постели, кaк у сломaнной куклы. Нaзaр помогaет мне лечь удобнее нa боку, уклaдывaет одну лодыжку нa другую, подтягивaет одеяло. Возится со мной, кaк с ребенком. – Зaчем я тебе теперь
Своей зaботой он смущaет меня и лишний рaз нaпоминaет о том, что я теперь жaлкое подобие прежней Нaдежды. Резко выпрямившись, Нaзaр смотрит нa меня сверху, спрятaв руки в кaрмaны. Считывaет мои эмоции и отходит от постели
Сквозь тревожную дрему ощущaю, кaк с меня съезжaет одеяло, но в следующую секунду вновь нaкрывaет меня до сaмого горлa. Щеки кaсaется легкое, сбивчивое дыхaние. Словно невесомый поцелуй. Не могу рaзлепить веки, нaлитые свинцом. Мычу что-то нечленорaздельное, выбрaсывaю руку, пытaясь нaощупь определить зaботливого фaнтомa. Ловлю теплую лaдонь, сплетaю нaши пaльцы. Блaженно улыбaюсь
Нaзaр спокоен и холоден, ведет себя кaк врaч, словно не было никaкого поцелуя несколько секунд нaзaд. Может, и это мне приснилось? Но истерзaнные губы горят тaк, что сомнений не остaется – все произошло нaяву. Просто Богдaнов умеет отключaть эмоции, когдa это необходимо, a я тaк и не нaучилaсь
– Утром приглaси Ждaновa, – прикaзывaет он медсестре, a дaльше поясняет уже мне: – Он нaш штaтный психолог… – предупреждaя мой протест, говорит грозно: – Это не обсуждaется, Нaдеждa. Его консультaция входит в курс и обязaтельнa для всех пaциентов центрa… Ритa, поторопитесь! – рявкaет, не отвлекaясь от меня
Зверь зaхлопывaется, отсекaя нaс двоих от внешнего мирa. Сцепившись взглядaми, сидим некоторое время неподвижно. Я почти не дышу, Нaзaр хмурится.
Самый страшный крик — тот, которым кричит душа. Тот, который никто не слышит.
«- Имеем,что имеем....-Нет внутри отчаяния! Даже когда сожрали, остался не один путь наружу! Всегда есть выход!»
— <...> Ох, Саныч! Как же мне хорошо в Зарыбинске было… Вот я старый дурак, пошел за должностью и званием.
При этих словах, однако, Петр Петрович посмотрел на свой погон и просиял. Все же подполковничьи звезды добавили ему настроения.
— Ничего, — улыбнулся я. — Обвыкнетесь. Говорят, на новом месте первые десять лет тяжело, а потом привыкаешь.
— Однажды ко мне в дом воры залезли.
— Обворовали?
— Вынесли все — побои, страх, боль и унижение, — от души ухмыльнулся тот.
Измена - это не случай. Это выбор. Всегда. Это осознанное действие.
Она пришла, почти не опоздав, и, поприветствовав её, я сразу перешёл к делу:
- Ну и где твоё капище?
- Вот так сразу, без прилюдий? - хмыкнула чародейка.
- Хорошо. Пытки, шантаж, уговоры, подкуп... - перечислил я приёмы соблазнения.
...дураком человек делает себя сам.
Принюхался. Ну точно, пиво. Я недоумённо глянул на служку, торчавшего сбоку, у входа в ризницу.
- Отец Карфий всегда велел наливать хмель, - прошептал малец, оправдываясь.
А спустя некоторое время понял, зачем моему предшественнику был нужен хмель : на трезвую голову выслушивать исповеди горожан было просто невозможно.
- Это и есть твоя жёнушка? - скептически уточнил я у клиента.
- Она, зараза старая! Сколько крови из меня выпила, пока не сдохла... И, даже сдохнув, не даёт пожить нормально. Спрятала свои бирюльки - и, довольная, лежит в гробу, лыбится.
Они вернулись, видимо, решив, что бежать от Бога бессмысленно- умрёшь уставшим.
Что-то с громким звоном падает на пол.
Смотрю вниз. А там моя челюсть.
Валяется.
И мне хочется прилечь рядом.
А еще глазки закрыть…
Иногда разум не может объяснить какие-то вещи, и ваши действия идут вразрез с опытом и инструкциями, но какое-то шестое чувство, наш инстинкт самосохранения или голос самого Всеблагого нашептывает в ухо поступить именно так, и никак иначе. Доверьтесь вашей интуиции!
...намного страшнее, чем умирать самому, ощущать полнейшее бессилие, глядя, как погибает близкий человек.
Страшные посетители бара пили, ели, хохотали, а я стояла неподвижно, отчётливо понимая, что выйти мне отсюда уже не дадут. Конечно, меня заметили!
У барной стойки кучковались девушки. Красивые, даже слишком… но было что-то неуловимо жуткое в их нечеловечески совершенных лицах. Они стреляли взглядами в сторону стола с красавчиками и время от времени шипели друг на друга, как кошки
Ой-ой, опаздываю! Прощай, малышка!
Не дожидаясь ответа, женщина сорвалась с места и вприпрыжку побежала прочь по улице. Что-то выпало у неё из одежды на мостовую, но она этого даже не заметила. Я шагнула вперёд и подняла красивый и явно очень дорогой старинный кулон с красным камнем.
Кийя-а-а-а! – снова завопила женщина и, подскочив, миниатюрным кулачком от души двинула красноглазому в челюсть
старалась смотреть строго перед собой, но всё равно боковым взглядом видела, что красавчик брюнет с окровавленным подбородком вновь таращится на меня, будто анализируя каждое моё движение
За порогом уже не было переулка. Там была пустота, в которой клубился, выстраиваясь в причудливые узоры, серебристый туман