если вселенная начинает щедро сыпать благами, то это может значить только одно – где-то поджидает грандиозная пакость от нее же. И не просто где-то, а буквально за ближайшим углом.
«Если не готов жениться, не морочь голову девушке, отпусти».
«Надо, чтобы рядом с тобой всегда находились близкие люди, и чтобы они были счастливы».
«Ты же знаешь, Тёмочка, я всегда считаю так, как считаешь ты».
Радость покинула стены. В окнах горел свет, через выбитое стекло послышалось, будто кто-то сквернословит. Дом не был пуст, но был мёртв. Без тепла, без любви, без души.
Не бывает всемогущих магов. Те, кто так думал, давно мертвы.
— Наших старейшин из совета вынесут только вперёд ногами, — я поёжилась, вспоминая все “приятные” слова, которыми меня одарили добродушные седовласые дедушки. — Но несмотря на преклонный возраст, помирать никто из них не собирается. Напротив, они ещё нас с вами переживут и радостно сложат ритуальный костерок, чтобы собственноручно придать тела бунтарок огню.
Совет клана снова собрался на рассвете, только теперь на гору поднималось гораздо больше людей. Цепочка воинов, стариков, женщин, одетых в чёрное, растянулась по всему склону. Суд чести — это вам не судьба сирот, он требовал общего внимания.
Поступайте так, как считаете правильным, и не оправдывайтесь за то, что уже сделано.
Нет, не призраки пугают меня в данный момент...По -настоящему опасны люди, чьи руки запятнаны в крови.
– Я пойду с вами, – следом за ним поднялась Антонина.
– Стоит ли? Любопытство сгубило кошку, – проворчал Сидор.
– Очень ей сочувствую, – невозмутимо ответила девушка.
Какую бы боль каждому из нас не довелось пережить, мы все способны возродиться из пепла…я смогла. И у вас получится.
«Во мне что‑то окончательно сломалось. Хватит это терпеть, сегодня же познакомлюсь с девушкой — и неважно, что буду выглядеть глупо».
«Возьмите, пожалуйста, мой флаер, тут адрес, где мы собираемся на групповые исцеления. Это бесплатно, уйти можно в любой момент».
«Сама Афродита разгневалась бы при виде её красоты, пожалев, что не родилась метиской. К ней можно было приревновать даже священника, давшего обет безбрачия».
— Я сражён вашей красотой, не поужинаете со мной?
— К сожалению, мне нельзя, — произнесла она и поцеловала меня в щёку горячими губами.
Наверное, просто нельзя не быть сожранным войной. Она забирает всех, плохих и хороших; она отравляет собой всё, даже самое светлое. Она заменяет людей расчётами, и тогда рациональное прячет за собой то невозможно страшное, чего просто никогда не должно было случаться.
Как верить людям, если самые близкие и любимые, те, за кого ты, не раздумывая, готов умереть даже не пытаются тебя понять и поддержать.
-Да я его, интеллектом забью , как Вассерман гопника!
Безнаказанность рождает вседозволенность... Каждый шаг в сторону расширяет границы возможностей. Хочется снова и снова проверить их незыблемость и прочность. Внутри азарт просыпается и потребность доказать окружающим: для тебя невозможного нет.
«На Шетландах почти нет тайн. Есть лишь не произнесённые вслух факты».
«Я понимаю насилие, рождённое огнём. Страсть, отсутствие контроля. Не то чтобы я это оправдывал. Но это хоть как-то объяснимо. Вспышка ярости, слепая злоба. Однако насилие… холодное, расчётливое, спланированное… ледяное — оно гораздо хуже».
«Человек — не остров, смерть одного меняет всех, заставляет увидеть мир иначе».
«Громкие дела больше не зажигали. Ему стало плевать на славу. И вот теперь на его участке случилось серьёзное преступление, и он ощутил что-то вроде былого азарта. Пока не о чем кричать на весь мир. Но что-то шевельнулось в глубине, отчего он почувствовал себя более живым. Он получил возможность сделать всё как надо».
«Дожидаясь автобуса, она впервые осознала: Кэтрин больше нет. До сих пор события дня ушедшего были вроде драмы из телевизора, они будоражили и так не походили на обычную жизнь, что и в голове не помещались. Будто кино смотришь. Казалось, фильм закончится, и вот она, снова обычная жизнь»