Цитаты
283252
LyuLyu
добавила цитату
из книги
«Учебник для родителей. Как зачать, родить и вырастить здорового ребенка»
2 года назад
Мы изучили только небольшую долю самих себя и пытаемся, схватившись за этот кончик познанного, как-то повлиять на всю великую непознанную вселенную человеческого тела. Это напоминает слесаря, который разводным ключом пытается починить телевизор.
Новая книга доктора Шишонина посвящена теме осознанного отношения к заведению детей, их здоровью и воспитанию. Автор рассказывает о том, что делать, если зачать никак не получается, как грамотно подготовиться к родам и не навредить собственному ребенку, когда тот уже появился на свет.
LyuLyu
добавила цитату
из книги
«Учебник для родителей. Как зачать, родить и вырастить здорового ребенка»
2 года назад
Живой орган – это в первую очередь клеточное движение в нем. И потому лечить нужно не орган, а движение. И лечить нужно движением.
Новая книга доктора Шишонина посвящена теме осознанного отношения к заведению детей, их здоровью и воспитанию. Автор рассказывает о том, что делать, если зачать никак не получается, как грамотно подготовиться к родам и не навредить собственному ребенку, когда тот уже появился на свет.
Трудно? Стисни зубы, иди дальше.
Выйти замуж по любви? Увы, это лишь детские мечты. После неудачного замужества Майя не доверяет мужчинам и держит их на расстоянии. Но сердцу не прикажешь, и внезапно она понимает, что увлечена двумя мужчинами сразу, причем один из них – аристократ, а другой – певец из оперного театра. Василиса не надеется выйти замуж. Она вынуждена дать согласие на ритуал подчинения и навсегда привязать себя к колдуну, который не умеет любить. Ярослава случайно попадает в чужой мир, где ради того, чтобы...
… если дорога, по которой ты идешь, петляет, а жизнь которой ты живешь, разочаровывает, сделай паузу и остановись, что бы осмотреться. А потом шагни вперед и иди дальше, пока стремление вновь не обретет форму, а сомнения не покинут голову.
Акреон – последний город на земле. Здесь люди, чревородки и синтетики живут в мире и согласии. В этом была убеждена Харди Кейн - агент службы безопасности Акреона - пока ее саму не приказали убить. Теперь она в тылу врага. И только куратору есть дело до того, выживет она или нет. Но куратор не человек, а синтетик, выполняющий чье-то задание. И верить ему нельзя. По крайней мере, в этом убеждена Харди Кейн – чревородка из Акреона, дочь гениального инженера, создавшего всех чревородок и...
На пути в ад не бывает случайных попутчиков. По дороге в рай не встретишь безгрешных. Тот, кто рожден побеждать, не всегда становиться победителем. Как и тот, кто рожден проиграть, не всегда заканчивает свой путь поражением....
Акреон – последний город на земле. Здесь люди, чревородки и синтетики живут в мире и согласии. В этом была убеждена Харди Кейн - агент службы безопасности Акреона - пока ее саму не приказали убить. Теперь она в тылу врага. И только куратору есть дело до того, выживет она или нет. Но куратор не человек, а синтетик, выполняющий чье-то задание. И верить ему нельзя. По крайней мере, в этом убеждена Харди Кейн – чревородка из Акреона, дочь гениального инженера, создавшего всех чревородок и...
Возложенные на кого-то надежды — тяжелый груз, который может сломать и того, на кого его водрузили, кому предстоит его удержать, и того, кто надеется.
Оборотни — сильные и смелые, но в то же время чуткие и ранимые… Они преданы своей семье и любимым, но беспощадны к врагам. Какая доля ожидает юную травницу, что принесла им дурную весть? А вдруг это — судьба, что так причудливо переплетает наши жизни? А вдруг это — любовь, что выдержит все испытания и препоны врагов? И разве различие культур и взглядов может встать на пути у настоящих чувств?
Странная штука – человеческая психика. Люди часто готовы игнорировать то, что творится у них под самым носом, но совершенно не хотят понимать реальность происходящего с ними.
Максим привык изобретать что-то новое для жителей Мая и Березкино. Иногда он создавал новые лекарства, иногда материалы, иногда крохотных пчел и шмелей, так похожих на настоящих. Он привык к такой своей жизни, привык, что не все его эксперименты понимают местные жители, привык бояться Хозяина. Но все это было лишь до того времени, пока в Мае не появилась одна женщина, которая смогла удивить его. Восьмая книга серии «Май-плюс»!
Меня, кроме бабушки, никто и не обнимал никогда. По сути все просто, тело прижимается к телу, но ведь это далеко не все. Обмен теплом, эмоциями и доверием, этот букет нужен, чтобы чувствовать себя по-человечески полноценным.
Оборотни — сильные и смелые, но в то же время чуткие и ранимые… Они преданы своей семье и любимым, но беспощадны к врагам. Какая доля ожидает юную травницу, что принесла им дурную весть? А вдруг это — судьба, что так причудливо переплетает наши жизни? А вдруг это — любовь, что выдержит все испытания и препоны врагов? И разве различие культур и взглядов может встать на пути у настоящих чувств?
Дел было по брови...
![Жукова (kikimorra) Юлия - В семье не без подвоха [О богах, шакалах и детях]](https://topliba.com/covers/490356_100x150.jpg?t=1776955227 "Жукова (kikimorra) Юлия - В семье не без подвоха [О богах, шакалах и детях]")
Вместе с любимым человеком, к счастью или к несчастью, неизбежно обретаешь его семью. Удачное это приобретение или нет, покажет время, а пока с ним надо считаться и выстраивать отношения. Даже если твой муж – Император, а в гости частенько наведываются боги и демоны, никто не отменял притирок и сложностей совместной жизни. Особенно когда оказываешься матерью не одному маленькому принцу…
Дел было по брови...
Жить в чужой стране и вообще-то непросто, а если это не страна, а целая планета и до родного дома десятки миллионов световых лет… И у тебя там никого нет, кроме любимого мужа, который, впрочем, страдает почти всеми местными заморочками, — тут уж приходится быть начеку и в полной боевой готовности круглосуточно.
«Я не знаю, сколько времени у нас осталось. Поэтому просто люблю тебя сейчас».
После подачи заявления на развод я правда надеялась, что имена нескольких нежелательных людей навсегда сотрутся из памяти и со страниц моей жизни. Теперь я разговариваю и думаю о них три раза в неделю в кабинете психотерапевта в надежде, что хотя бы он воспримет мою историю всерьез. Я не хотела становиться такой, но не видела другого выхода.
После самой темной ночи всегда наступает рассвет, после плохого дня точно придёт праздник.
После подачи заявления на развод я правда надеялась, что имена нескольких нежелательных людей навсегда сотрутся из памяти и со страниц моей жизни. Теперь я разговариваю и думаю о них три раза в неделю в кабинете психотерапевта в надежде, что хотя бы он воспримет мою историю всерьез. Я не хотела становиться такой, но не видела другого выхода.
...замалчивание не спасает, время не лечит, боль никуда не уходит, если её не признать и не высвободить.
После подачи заявления на развод я правда надеялась, что имена нескольких нежелательных людей навсегда сотрутся из памяти и со страниц моей жизни. Теперь я разговариваю и думаю о них три раза в неделю в кабинете психотерапевта в надежде, что хотя бы он воспримет мою историю всерьез. Я не хотела становиться такой, но не видела другого выхода.
«Наследственное слепое пятно нашей семьи — уход от правды в сторону личных фантазий и домыслов».
После подачи заявления на развод я правда надеялась, что имена нескольких нежелательных людей навсегда сотрутся из памяти и со страниц моей жизни. Теперь я разговариваю и думаю о них три раза в неделю в кабинете психотерапевта в надежде, что хотя бы он воспримет мою историю всерьез. Я не хотела становиться такой, но не видела другого выхода.
«Жизнь слишком хрупка, чтобы вечно сомневаться, откладывать неуместные мысли, замалчивать недосказанные фразы и сидеть в возведенных стенах мнимого комфорта. Они все равно не спасут, а потерять всё можно в один миг».
После подачи заявления на развод я правда надеялась, что имена нескольких нежелательных людей навсегда сотрутся из памяти и со страниц моей жизни. Теперь я разговариваю и думаю о них три раза в неделю в кабинете психотерапевта в надежде, что хотя бы он воспримет мою историю всерьез. Я не хотела становиться такой, но не видела другого выхода.
Я бы его сейчас поцеловала. Он такой злой, такой суровый и решительный, что хочется его объятий, но это сейчас лишнее.
Спугну. Приручать мужика — сложная наука. И вообще, это он должен хватать меня и целовать.
— Да! Черт возьми! — голос Матвея вибрирует гневом. — Я спал с ней! Но мы предохранялись! Закусываю губы и задерживаю дыхание, чтобы не сорваться в истерику. — И у нее бесплодие, — в черной злобе шипит Матвей. — Она лжет, Ада. — Даже если беременность под вопросом, — шепчу я, — то это не отменяет того, что ты мою подругу… Боже… — накрываю лицо рукой и отворачиваюсь. — Я не хочу ничего больше слышать. Вы оба омерзительны. — У нас с тобой, дочь, Ада, — делает шаг ко мне. — Подумай о ней. ...
Решил, что я его жалею? Да щас! Никаких сюси-пуси с ним. Он же мужик. Ему этого не надо. Ему подавай от жены мозгоклюйство тупыми скандалами и обидами.
— Да! Черт возьми! — голос Матвея вибрирует гневом. — Я спал с ней! Но мы предохранялись! Закусываю губы и задерживаю дыхание, чтобы не сорваться в истерику. — И у нее бесплодие, — в черной злобе шипит Матвей. — Она лжет, Ада. — Даже если беременность под вопросом, — шепчу я, — то это не отменяет того, что ты мою подругу… Боже… — накрываю лицо рукой и отворачиваюсь. — Я не хочу ничего больше слышать. Вы оба омерзительны. — У нас с тобой, дочь, Ада, — делает шаг ко мне. — Подумай о ней. ...
Сработало.
Вот оно женское оружие. Напасть, укусить, перевести тему и устроить скандал.
— Да! Черт возьми! — голос Матвея вибрирует гневом. — Я спал с ней! Но мы предохранялись! Закусываю губы и задерживаю дыхание, чтобы не сорваться в истерику. — И у нее бесплодие, — в черной злобе шипит Матвей. — Она лжет, Ада. — Даже если беременность под вопросом, — шепчу я, — то это не отменяет того, что ты мою подругу… Боже… — накрываю лицо рукой и отворачиваюсь. — Я не хочу ничего больше слышать. Вы оба омерзительны. — У нас с тобой, дочь, Ада, — делает шаг ко мне. — Подумай о ней. ...
— Женщина принимает решение, но мужчина считает, что это он такой крутой и сам до всего додумался.
— Да! Черт возьми! — голос Матвея вибрирует гневом. — Я спал с ней! Но мы предохранялись! Закусываю губы и задерживаю дыхание, чтобы не сорваться в истерику. — И у нее бесплодие, — в черной злобе шипит Матвей. — Она лжет, Ада. — Даже если беременность под вопросом, — шепчу я, — то это не отменяет того, что ты мою подругу… Боже… — накрываю лицо рукой и отворачиваюсь. — Я не хочу ничего больше слышать. Вы оба омерзительны. — У нас с тобой, дочь, Ада, — делает шаг ко мне. — Подумай о ней. ...
— Ну, что ты как мальчик маленький?
— Я ее не понимаю.
— Это мое обычное состояние с моей женой, — Юра беззлобно усмехается. — Мужики не понимают баб, бабы мужиков. Круговорот непонимания, короче.
— Да! Черт возьми! — голос Матвея вибрирует гневом. — Я спал с ней! Но мы предохранялись! Закусываю губы и задерживаю дыхание, чтобы не сорваться в истерику. — И у нее бесплодие, — в черной злобе шипит Матвей. — Она лжет, Ада. — Даже если беременность под вопросом, — шепчу я, — то это не отменяет того, что ты мою подругу… Боже… — накрываю лицо рукой и отворачиваюсь. — Я не хочу ничего больше слышать. Вы оба омерзительны. — У нас с тобой, дочь, Ада, — делает шаг ко мне. — Подумай о ней. ...
— С чего ты полезла в бутылку?
— Вот такая я загадочная женщина! — тоже повышаю голос. — Непостоянная! Эмоциональная! Придурочная!
— Да! Черт возьми! — голос Матвея вибрирует гневом. — Я спал с ней! Но мы предохранялись! Закусываю губы и задерживаю дыхание, чтобы не сорваться в истерику. — И у нее бесплодие, — в черной злобе шипит Матвей. — Она лжет, Ада. — Даже если беременность под вопросом, — шепчу я, — то это не отменяет того, что ты мою подругу… Боже… — накрываю лицо рукой и отворачиваюсь. — Я не хочу ничего больше слышать. Вы оба омерзительны. — У нас с тобой, дочь, Ада, — делает шаг ко мне. — Подумай о ней. ...
— Вся наша память сама со временем меняется. Разве нет? Мы дорисовываем того, чего не было, и забываем то, что было.
— Да! Черт возьми! — голос Матвея вибрирует гневом. — Я спал с ней! Но мы предохранялись! Закусываю губы и задерживаю дыхание, чтобы не сорваться в истерику. — И у нее бесплодие, — в черной злобе шипит Матвей. — Она лжет, Ада. — Даже если беременность под вопросом, — шепчу я, — то это не отменяет того, что ты мою подругу… Боже… — накрываю лицо рукой и отворачиваюсь. — Я не хочу ничего больше слышать. Вы оба омерзительны. — У нас с тобой, дочь, Ада, — делает шаг ко мне. — Подумай о ней. ...
Наш мозг работает удивительным образом, и у нас нет контроля над тем, как он решит принять реальность.
— Да! Черт возьми! — голос Матвея вибрирует гневом. — Я спал с ней! Но мы предохранялись! Закусываю губы и задерживаю дыхание, чтобы не сорваться в истерику. — И у нее бесплодие, — в черной злобе шипит Матвей. — Она лжет, Ада. — Даже если беременность под вопросом, — шепчу я, — то это не отменяет того, что ты мою подругу… Боже… — накрываю лицо рукой и отворачиваюсь. — Я не хочу ничего больше слышать. Вы оба омерзительны. — У нас с тобой, дочь, Ада, — делает шаг ко мне. — Подумай о ней. ...
— Как сказал один умный человек: нет здоровых людей, есть недообследованные.
— Да! Черт возьми! — голос Матвея вибрирует гневом. — Я спал с ней! Но мы предохранялись! Закусываю губы и задерживаю дыхание, чтобы не сорваться в истерику. — И у нее бесплодие, — в черной злобе шипит Матвей. — Она лжет, Ада. — Даже если беременность под вопросом, — шепчу я, — то это не отменяет того, что ты мою подругу… Боже… — накрываю лицо рукой и отворачиваюсь. — Я не хочу ничего больше слышать. Вы оба омерзительны. — У нас с тобой, дочь, Ада, — делает шаг ко мне. — Подумай о ней. ...
Мой отец всегда говорил мне, что человек ничего не получает даром. И хотя я всегда ему перечил, но против этого не возражал никогда.
Клинт Иствуд – один из самых уважаемых и легендарных актеров в Голливуде, который внес неоценимый вклад в развитие кинематографа. Он всегда отказывается давать какие-то определения своим фильмам, кроме как «развлекательные». Еще реже он рассказывает о своей личной жизни – помимо того, что дает определенный набор нарочитых ответов прессе при продвижении своего нового фильма. Однако если выйти за рамки пиара и попытаться понять, кто он и чем занимается, легко обнаружить тесные, симбиотические...