Они забыли всё, чему научил их Светлый Князь Рат, пришелец из далёкого будущего; и отчаянно пытаются найти крохи этих знаний здесь и сейчас. Но после безуспешных поисков приходят к мысли — не в магических фокусах дело, а в поступках верных и правильных. Эта ноша — испытание, и гораздо более тяжёлое, чем пройденное ими.
«Дорогой ДЕД МОРОЗ! Пишет тебе АНЯ. Ты приносишь детям подарки. Но они мне не нужны. Знаю, в НОВЫЙ ГОД ты делаешь чудеса. Сделай так, чтобы я нашла ПАПУ. МАМА говорит, что он потерялся. Очень давно. А я хочу его найти. Сегодня. Верю в твое волшебство. Помоги.» Аня выводит сердечки по углам текста, рисует новогоднюю елку. Теперь, все. Деду Морозу точно понравится. – Буся, ты со мной, – Анечка хватает потрепанного плюшевого щеночка, фонарик и рюкзачок. – Вместе будем искать папу. Ты будешь...
Я приехала в новый город, чтобы начать все заново – с ребенком под сердцем и надеждой на спокойную жизнь.
Но один визит к врачу разрушил все планы. Его синие глаза, голос, прикосновения, все это ворвалось из прошлого, из той ночи, которую я хотела забыть, зная, что поступала неправильно.
Но он смотрел на меня, как на чужую, и это ранило. Теперь я беременна и разрываюсь между стыдом за прошлое и страхом открыть правду.
Когда Реджинальд Арчер впервые увидел ее, она была совершенна по простоте. Просто клякса. Черная, немного неправильная. Она располагалась на ослепительно белой скатерти, устилавшей обеденный стол, в трех с половиной дюймах от подставки для яйца.
Опубликовано в журнале «Иностранная литература» № 5, 1970 Меня очень радует, что мой автобиографический рассказ представлен советскому читателю в дни, когда мы празднуем 25-ю годовщину освобождения от фашизма... АВТОР
«Небольшая и бедная студия художника N находилась на одной из линий Васильевского острова, в Петербурге, в четвертом этаже нового громадного дома. В осенний вечер 18… года студия была слабо освещена стенной керосиновой лампой...»
На суд читателей выносится жутковатый короткий рассказ о том, что есть люди, которых не испугает, а обрадует появление всадников Апокалипсиса, и о том, что наши тайные страхи могут вечно преследовать нас зловещей тенью…
Это рассказ о женщине, которая пережила Отечественную войну, разруху и многое другое. Но, несмотря на все трудности, она не утратила оптимизма и своей поистине неиссякаемой жизненной энергии. Для меня эта женщина - символ ушедшей советской эпохи.
Американский писатель Дэвид Седарис разделяет человечество на тех, кто с отвращением рассматривает в зеркале собственную, перекошенную от жадности и измазанную шоколадом физиономию, и тех, кто сидит в кресле и смотрит телевизор.
«Я помню хорошо его, этот старый, дряхлый дом, колыбель моих детских и отроческих лет. Вижу я его с болтающимися на полуоторванных петлях закроями, с побуревшими от времени стеклами, проплесневевший по углам, ушедший в землю, среди ряда других таких же домишек, закинутых в глушь маленького городка...»
Мы живем так, будто в запасе еще сто жизней - тратим драгоценное время на глупости, совершаем роковые ошибки в надежде на второй шанс. А если вам скажут, что эта жизнь последняя, и есть только ночь, чтобы вспомнить прошлое?
«После чумы».
Шестой и самый известный сборник «малой прозы» Т. Корагессана Бойла.
Шестнадцать рассказов, которые «New York Times» справедливо называет «уникальными творениями мастера, способного сделать оригинальным самый распространенный сюжет и увидеть под неожиданным углом самую обыденную ситуацию».
Шестнадцать остроумных, парадоксальных зарисовок, балансирующих на грани между сарказмом и истинным трагизмом, черным юмором, едкой сатирой – и, порою, неожиданной романтикой…
«После чумы».
Шестой и самый известный сборник «малой прозы» Т. Корагессана Бойла.
Шестнадцать рассказов, которые «New York Times» справедливо называет «уникальными творениями мастера, способного сделать оригинальным самый распространенный сюжет и увидеть под неожиданным углом самую обыденную ситуацию».
Шестнадцать остроумных, парадоксальных зарисовок, балансирующих на грани между сарказмом и истинным трагизмом, черным юмором, едкой сатирой – и, порою, неожиданной романтикой…
«После чумы».
Шестой и самый известный сборник «малой прозы» Т. Корагессана Бойла.
Шестнадцать рассказов, которые «New York Times» справедливо называет «уникальными творениями мастера, способного сделать оригинальным самый распространенный сюжет и увидеть под неожиданным углом самую обыденную ситуацию».
Шестнадцать остроумных, парадоксальных зарисовок, балансирующих на грани между сарказмом и истинным трагизмом, черным юмором, едкой сатирой – и, порою, неожиданной романтикой…
«Когда же бравый полисмен справился с приступом тошноты, вспомнил устав и осторожно приблизился к валяющемуся на пласфальте плащу, внутри уже никого и ничего не было. На ткани остались следы вязкой жидкости, напоминающей слюну…»
«С карандашом в руке сидел я на восточном кладбище Арзерума, срисовывая один весьма красивый надгробник в виде часовни. Осеннее солнце клонилось за далекие горы Лазистана. Ярко отделялись на зареве зубчатые стены города, который восходил в гору ступенями, и над ним, в вышине, грозным стражем возникал замок, и над замком сверкали Русские пушки, веял Русский Орел крылами…»
Любовь Люцифера к техническим новинкам известна всему Аду. Ничего удивительного, что, изредка бывая на Земле, он берет в аренду автомобиль, чтобы добраться до нужного места. Но, к его удивлению, в качестве платы люди всё чаще просят абсурдно-странные вещи.
Страховой агент Гарри Погосян вечер пятницы встречал мигренью. Последняя клиентка сказала "нет". Гм... Мелочь всякую страхуют, машины, собак, одежду, дачи, а себя - не к спеху. В понедельник предстоит разговор с начальством, может быть, даже уволят. Придётся искать новую контору. Он бы и эту не нашёл, если бы не Павлик.
В настоящий сборник произведений известного турецкого писателя Яшара Кемаля включена повесть «Легенда Горы», написанная по фольклорным мотивам. В истории любви гордого и смелого горца Ахмеда и дочери паши Гульбахар автор иносказательно затрагивает важнейшие проблемы, волнующие сегодня его родину. Несколько рассказов представляют разные стороны таланта Я. Кемаля.
Попаданец. Просто человек, который вынужден заботиться о найденном ребёнке. Текст старый. Нашла в закромах - оказалось, что забыла в своё время разместить.
Произведения Владимира Кобликова о детях трогают своей искренностью, очень точным и образным языком, а главное — той удивительной добротой, которой наполнены герои. Все, что написано им для детей, согрето любовью к маленькому человеку, полно стремления ввести его в мир света, добра и приключений.