Время, когда расстояние имеет запах, а цвет — вкус, называется детством. Автор вспоминает о том, как в это волшебное время дружилось, влюблялось, пугалось и верилось во всё, что окружает каждого.
Иногда человек тебе так нравится, что ты решительно на можешь смириться с тем, что возможно на следующей остановке он навсегда уйдет из твоей жизни, ведь ты так привязался к нему всего за несколько остановок. И тогда твой удел фантазия. Надежда на какое-то безумное, неожиданное решение вопроса. Например - брошенная записка. Или вы выходите на одной станции и долгое время идете в одном направлении. В метро как-то не принято так себя вести, здесь не выходит знакомиться, слишком мало времени и ты...
В один из тех дней, когда погода на улице до того студеная, что и нос на улицу не хочется показывать, а вьюга завывает снаружи словно дикий зверь, в дверь дома местного доктора раскатисто постучали. Дверь отворилась и через порог в комнату ввалился крупный бородатый мужчина, в полушубке до колен и с толстым кнутом, собранным в несколько колец. Он хлопнул дверью, заставив только что ворвавшиеся в вместе с непогодой снежные хлопья плавно опуститься на пол.
Над лесом нависла тьма. Слабый свет строительных фонарей не мог отринуть ее и лишь создавал причудливую дрожь в ветвях густого ельника. Широкая просека, несколько метров шириной, вела к месту, где лесу еще не было нанесено свежее увечье. Чуждый этому месту желтый экскаватор остановился в конце просеки и лишь неторопливо фыркал двигателем, ожидая продолжения работы. От земли шел теплый пар, как от свежей раны источающей кровь на холоде.
Жил-был один мальчик. Это был особенный мальчик и от других детей он отличался тем, что совсем не умел говорить, ведь собственный язык совсем его не слушался. И когда другие дети, его сверстники, задорно лупили языками и болтали целый день напролет, он молчал, потому, что он совсем их не слышал.Этот мальчик был очень умный и наблюдательный.А еще, он мог так замечтаться, что ему приходили в голову всякие забавные истории. Он очень любил их рассказывать, но к сожалению никто не мог их услышать,...
Сижу я за столом и чищу картошку. Так как у нас снова дорога не проездная из-за только что закончившегося снегопада, а картошки осталось чуть-чуть, то на котелок я могу отправить только четыре штуки. Зато есть капуста. И морковь. Так что суп у меня будет. А вареный кусочек ребрышек уйдет на второе с рисовой кашей. Крупы тоже мало, но можно растянуть на две недели. А там, Бог и чиновники если подсуетятся, то дорога будет.
Приключилась у нас настоящая детективная история. Наша коровка Дочка в прошлый год ни весной, ни осенью так и не повязалась. Пытались два раза повязать искусственно и один раз водили к быку. И это хорошо, что нашелся хотя бы один бык. Народ от коров избавляется. Но увы. Женька маленький и Юлька привели корову от быка всю в крови и страшно усталую-Дочка быка не просто к себе не подпустила, а в гневе даже сломала рог. И окатила кровью и себя, и хозяев. Правда, это был тот рог, с которого она в...
На берегу небольшой реки Шумной стояло несколько домов. Если посчитать жителей, то их тоже было немного. Все они, кроме трех детей, были весьма преклонного возраста. Так как были поколения одно молодое, а другое пожилое, то и никаких животных, кроме лошадки Майки и нескольких собак и кошек, в селе не было. Конечно, в былые времена село Шумное, как и одноименная речка, было богатым и дородным селом. Но сейчас...сейчас и село стало старым. Населенные пункты тоже старятся и иногда умирают.
Семь утра. Просыпаюсь от шума за стеной - трубы Иерихона? Грабители? Бежать, спасаться, куда? В панике подскакиваю на кровати, прихожу в себя - нет, нет, это всего лишь Марсия, моя свекровь. Даже не знаю, что хуже.
- Стоять! Кряжистый монах с шевроном в виде двойных ангельских крыл на рукаве оттолкнул Марка к стене. В коридоре, выкрашенном в два цвета убогой краской, было тихо, душно и противно пахло дымком. Вовсе и не похожим на дым от ладана. Монах перекрестился перед облупленной дверью с жестянкой, на которой было выдавлено почему-то "1-1" и осторожно постучал. За дверью буркнули. Монах, угодливо согнувшись, сунул голову в щель и что-то пробормотал. В ответ буркнули снова, начальственно...
Он достал его на пикировании, зайдя сверху и сзади-слева, и почти в упор жахнул изо всех стволов. Строенные трассы хлестнули по жёлтому капоту и плоскости, аккурат по паучьей свастике (1). Проскочив над финном, Стас собрался уйти на вираж, как вдруг по машине снизу заколотило. "Киттигавк" (2) затрясся, словно на булыжной мостовой, и Стас, опрокинув машину, по широкой дуге пошёл вниз.
Вот-вот начнётся весна, по-новому запоют птицы. И не только началу весны все рады, но и дню рождения феи природы, дню рождения Флоры. Вот только один из подарков тоже решит поучаствовать в празднике…
Ветер со страшной силой рвал серые облака, будто небесные клинки рубили железные кольчуги туч. Изрешеченный свинцовый покров расстилался на многие километры вокруг, грозя дождём и бурей. Под завывающим неистовым вихрем стонали травы и робкие рощицы серебристых тополей.
Наверняка каждый хоть раз подсчитывал, какое количество времени он ежедневно тратит на поездки в метро. Чем это место так особенно? Что можно понять, находясь "внутри"? Или же не понять. "Внутри" – это состояние сопровождает большинство людей до самого конца, везде, где бы они ни находились, какие выходы ни искали. А что внутри? – открой и узнаешь.
За окном непогода. Очередная серость очередного унылого дня. Дождь без остановки льется на головы прохожих, бьет по их зонтам, заливает их волной от проносящихся автомобилей. Но они продолжают идти, ряд за рядом, поток за потоком. Такие же упрямые, как этот дождь. Такие же вездесущие. Город диктует свои правила, и люди, проклинающие непогоду, не могут их нарушать. Они мокнут под дождем, сутулятся от ветра, но не решаются повернуть назад. Не могут - за их спинами тьма.
Под опьяняющим светом Луны медленно движется процессия служителей культа. Они несут золотые чаши, наполненные тлеющими угольками, что совсем скоро вспыхнут вновь. Станут частью изначального пламени, олицетворением Солнца, дремлющего за высочайшими горами. Олицетворением народа, который когда-то был близок к гибели, но выстоял и обрел истинное величие. Под опьяняющим светом Луны медленно движется процессия служителей культа. Они несут золотые чаши, наполненные тлеющими угольками, что...
Вызов демона сразу пошел не по плану: Амфис начал заикаться, читая заклинание, а черый кот, наблюдавший за колдовским ритуалом, вдруг спрыгнул со шкафа и принялся кататься по полу, играя со своим хвостом. Разумеется, не нашел для игры места лучше, чем у искусно нарисованной пентаграммы и защитного круга. Когда Амфис увидел, какую прореху оставил хвост кота на начертанной мелком окружности, то стал заикаться еще сильнее. Вмиг задрожавшей рукой указал собрату Вергилию на неожиданную оказию. Тот...
Мария встретила ангела, и в скоре у них с Иосифом родиться первенец. По приданию это будет необычный ребенок. Он станет или спасением или погибелью для всего живого. Одни будут его почитать и любить, а другие ненавидеть. Но неизменным будет одно — Мария, его мать, будет обожаема.
Запретный плод всегда очень сладок. И когда Эдна поймала своего мужа на измене, она не стала устраивать скандалы. Она исходила из того, что раз мужчину потянуло на клубничку, значит надо его накормить. Досыта.
Лес горел. Двух часов хватило, чтобы зарево распространилось до самого горизонта, затмив собой потускневшую Луну и звезды. Вековые сосны полыхали, как спички, и помогали огню двигаться все дальше к нагорью. К утру от бывшего национального парка останется лишь смрадный дымящийся пустырь, но пока это бедствие только набирало силу, грозя каждому, кто не успеет сбежать, неотвратимой и мучительной смертью.
Туман над великой рекой уже рассеялся, когда рощу из акаций и тамарисков пресекла торопливая тень. Спустившись с пригорка и осторожно пройдя сквозь заросли колючего кустарника знакомой тропой, Тальхеп осмотрелся. Вокруг галдели потревоженные птицы, роились мириады мошек и москитов, но смуглому мальчишке в одной набедренной повязке все было нипочем. Туман над великой рекой уже рассеялся, когда рощу из акаций и тамарисков пресекла торопливая тень. Спустившись с пригорка и осторожно...
По условиям нависшего над ним подлога, он не мог уехать куда-нибудь. "Куда-нибудь" - самое лучшее понятие в его восприятии. Ему все ровно куда, только бы с размахом разменивать большое пространство, - видеть бескрайность. Стас жил в деревянном расколовшемся дачном домике, оказавшемся над глубокой земляной трещиной, после последнего движения прибрежных грунтов в районе Дачи Ковалевского. Щели в невысоких дощатых стенах домика почти повторяли раскол земли. Он заткнул их всевозможными тряпками,...