Рассказ
«Раз в месяц Павел Федорович приходил в тихое отчаяние: письменный стол переполнялся. Над столом, правда, висели крючки для почтовых квитанций, писем, на которые надо было ответить, заметок «что надо сделать», – но и крючки не помогали. Они тоже переполнялись и по временам становились похожими на бумажные метелки, которыми рахат-лукумные греки сгоняют на юге мух с плодов. Фарфоровая памятная дощечка, лежавшая на столе, носила на себе следы по крайней мере шести наслоений графита, стойки для...
«Кривоногий и сморщенный, похожий на обрубок пробкового дуба, он ничего не знает о том, что делается на свете. Как телеграфные столбы вдоль высохшего русла ручья, давно уже одинаковы для него годы, – ливень сменяет жару, луна прибывает и убывает, – какая цифра прибита в каждом году, не все ли равно…»
«В конюшне душно. Сквозь настежь распахнутую верхнюю половинку двери влетает и вылетает ласточка. У нее над дверью гнездо – пять писклявых ртов, работы до вечера хватит. Мул косится на ласточку и нетерпеливо лязгает цепью. Почему верхняя поперечная половинка распахнута? Рядом в сарае не гремела высокая двуколка, не скрипели ворота, не хлопались через порог выкатываемые колеса, хозяин не чертыхался на незнакомом языке. Соломенная с дырками шляпка и конусообразный, похожий на кактус хомут висят...
«Море порой приносит нам прекрасные дары. То выбросит доску, из которой можно смастерить за домом для всего населения нашей дачки уютную скамейку; то прочный ящик из-под рома – вон он стоит у кровати, покорно исполняя обязанности ночного столика…»
«Станция Мценск. Чемодан в одну руку, портплед в другую и на платформу. Поезд взвизгнул и укатил, а я остался. Скамейка с веселым соседом-скорняком, свечи на столике, недопитый чай, скептический разговор с наборщиком в коридоре и уютная ночная печаль за окном – где все это?..»
«Последняя четверть сошла благополучно: по русскому – 5, по истории – 5, по остальным без гениальных успехов, но гладко. В итоге – по средней арифметической раскладке Васенька попал, по выражению классного наставника-грека, в число незаслуженно блаженных лодырей и без экзаменов перевелся в 8-й класс…»
«Мама не совсем здорова, не выходит.
В субботу – базарный день. Миша, как всегда, собрался с раннего утра. Взял свою маленькую сетку для провизии, натянул до бровей синий колпачок и из передней крикнул отцу:
– Ты что же, папка, копаешься? Зонтика не бери, лягушка на балкончике…»
«На пляже, в залихватски небрежных позах, лежат курортные наяды. Огромные попугайские зонты сливаются с полосатыми палатками; палатки – с шезлонгами; шезлонги – со штанами наяд… Близорукий человек, попав в эту цветистую кашу, легко может сесть вместо кресла на свою жену или, боже сохрани, на чужую… Но как-то все разбираются. Каждая душа находит свое место под своим зонтом. Сидят тесными кружками в тени, как песок струится легкая беседа, глаза обжигают глаза, блестят натертые кокосовым маслом...
«В житейской лотерейной серии «маленьких чудес» Пронину выпал счастливый номер. Приятель, взявший у него взаймы лет десять тому назад в Берлине 70 долларов, – тогда еще у Пронина кое-какие подкожные деньги водились, – прислал ему свой долг…»
«Начальница Н-ской мариинской гимназии сидела у себя в кабинете и поправляла немецкие тетрадки. Если считать кабинет рамкой, а начальницу гимназии картинкой, то картинка и рамка чрезвычайно подходили друг к другу. Блеклые обои, блеклая обивка мягких уютных пуфов и диванчика – такое же блеклое, полное лицо начальницы, такая же мягкая уютная фигура, заполнившая кресло…»
«За узорными чугунными воротами – полумрак и прохлада. Липы сплели изогнутые ветки в темно-зеленый туннель, – дождь не пробьет.
Белая, зигзагами вьющаяся стена отделила усадьбу от пустынного пыльного шоссе, обрамленного тополями, от неоглядных полей, полого спускающихся к станции. Кто бы сказал, что в часе езды – Париж?..»
Рассказ написан в последние дни жизни Понтифика К. Войтылы и суда над Михаилом Ходорковским. Вспоминая этого кита, я и сегодня испытываю муки совести за его гибель. Я не убивал его, я был простым наблюдателем. В том году я впервые участвовал в путине, как 3-й штурман. Если бы был суд на небе или в преисподней, я сам, добровольно предстал бы перед ним, и покаялся за китобойные грехи даже не мои. Каждый капитан китобойного судна или рыболовецкой плавбазы, гарпунер или тралмастер испытывает...
Совсем юным он встретил знаменитую провидицу – она сказала, что камень может сделать его бессмертным. Однако пророчица ни слова не произнесла о тяготах, что выпадут на его долю, и о том, как в итоге завершится его безнадёжный поиск…
…Мир Большого Киева. Совершенно невероятная смесь фэнтези и фантастики, иронии – и серьезности. Мир, где маги работают техниками, эльфы обитают в «спальных районах», гномы издавна освоили профессию шахтеров, а вервольфы – «крестные отцы» местной мафии. Мир, в котором ведьмаки сражаются не с чудовищами, а – со взбесившейся техникой… Мир Большого Киева… Мир, уже знакомый вам по роману В. Васильева «Охота на дикие грузовики». Хотите побывать в нем снова? Тогда читайте новую книгу...
Молодой парень по имени Уилл скучает перед Рождеством. В одном из баров он пытается познакомиться с эффектной блондинкой. Но та удивляет его и интригует необычным предложением — убить кого-нибудь. Уилл делает вид что соглашается, и вот он уже в водовороте событий, которые приведут его к самому неожиданному финалу. Блондинка Джессика и Уилл решают импровизировать и идти до конца!
Корабли возят пассажиров и грузы по скоростным тоннелям, оставленным древними инженерами Млечного Пути. Система обширна, маршруты сложны, и переходы между линиями не на 100% надёжны. Один из страхов навигаторов — очутиться на линии, не отмеченной на картах. Так можно попасть за Разлом Орла — вернуться возможно лишь к надолго постаревшим родным и любимым, если оттуда вообще можно вернуться. Однажды капитан выходит из анабиоза; двигатели корабля молчат, а на борту находятся посторонние. Неужели...
Люди уже давно обосновались на Марсе. Но немногие об этом знают. Ведь у каждого свой Марс и не любой способен поверить, что он оказался на Красной планете…
Двенадцатилетний Рувим решил, что этот год будет для него удачным. В самом деле, он выследил шпионов инопланетян среди людей, встретился с президентом Соединенных Штатов и получил от него медаль.
Лучшие произведения малой формы u жанрах мистики, фэнтези и магического реализма в очередном выпуске антологии «Лучшее за год»! Ежегодный сборник «The Year's Best Fantasy and Horror», выходящий в США уже более пятнадцати лет, публикует повести, рассказы, эссе, отобранные по всему миру, и попасть в число его авторов не менее престижно, чем завоевать Всемирную премию фэнтези или «Небьюлу». Настоящее издание включает произведения таких мастеров, как Стивен Кинг, Нил Гейман, Майкл Суэнвик, Урсула...
Умер легендарный царь Гильгамеш. Согласно его плану, его любимые рабы и слуги должны последовать в загробный мир вместе с повелителем. Многие сочли бы за честь выпить чашу забвения в гробнице царя , но только не горшечник Намтар.
Размышляя о женщине, которую арестовали по подозрению в том, что она отравила кастрюлю с соусом карри, приготовленным по случаю общегородского праздника, я зашла на детскую площадку в парке...
Как и многие работы Зиммеля, этот рассказ фокусируется на добром, светлом и зарождающемся в мире, делая акцент на красоте и надежде, в противовес серости и жестокости