Официальная религия - это опиум для народа.
Наступила та таинственная минута, когда одно событие переходит в другое, когда причина сменяется следствием, когда рождается случай. В обычной жизни человек никогда не замечает ее, но на войне, где нервы напряжены до предела, где на первый жизненный срез снова выходит первобытный смысл существования — уцелеть, — минута эта делается реальной, физически ощутимой и длинной до бесконечности.
"Я великий чародей и невидимое зрю направо и налево!"
Ненси, когда ищешь, чему бы порадоваться, обо всем остальном как-то меньше думаешь.
– Я, конечно, не был идеальным отцом. И мне жаль, что единственный пример, который я тебе подал – это то, как не нужно поступать, как не следует жить. Но это тоже… наука, хоть и горькая. И я надеюсь, что ты никогда не будешь таким, как я.
Если вас по телефону
Обозвали дураком
И не стали ждать ответа,
Бросив трубку на рычаг,
Наберите быстро номер
Из любых случайных цифр
И тому, кто снимет трубку,
Сообщите - сам дурак.
До ужаса легко убедить ребенка, что он отвратителен.
Почему я постоянно думаю о других? Ой, нет. Даже не так. Оглядываюсь на других. Я оглядываюсь? Я оглядываюсь! Как маленькая девочка в песочнице. Кто и какое обо мне мнение сложит, придут от меня в ужас или не придут – какая, в самом деле, разница, ведь я – это я. Сама решу.
Жена должна нравиться мужу и точка.
Хотя, нет, восклицательный знак!
Женская красота – понятие относительное, дело вкуса.
Павел остался один. Другие скорбящие уже давно покинули кладбище, а он все продолжал стоять на том же месте, глядя на маленькую черту между двумя датами.
У суки-судьбы больное чувство юмора.
В этой тонкой черте заключалась её жизнь, тесно переплетенная с его собственной.
Нинус умный мальчик, но, как ни печально признать сие, слишком уж одержимый верой. Для жреца это неплохо. Для Верховного жреца — непростительно.
Есть такая птица – нужда. И клюется она больно.
– Ладно, попробуем, – хмыкнула я, в сомнении уставившись на пятерку невест. Девушки ответили мне такими же недоверчивыми взглядами. – Но имей в виду: в роли целительницы я уже давно не выступала!
– Ты же жрица, – тут же усомнился в моей честности Раалу.
– Я – боевая жрица. И лучше всего у меня получается не лечить, а лупить одержимых по головам.
Судя по всему, чтобы работать в шоу-бизнесе, необходимо быть красивой, даже если на тебя никто не смотрит.
"Все его чувства воспламенились. Пальцы ощущали каждый сучок, каждое древесное волокно на посохе, уши улавливали его чуть слышное гудение. Лучше всего Натаниэль видел и понимал все планы - каждый из семи. Кабинет омывал радужный свет десятка аур - ауры посоха, его собственной и, что самое странное, ауры Китти. Сквозь это сияние лицо Китти снова казалось гладким и юным, а волосы горели пламенем. Он мог бы смотреть на нее вечно…
"Прекрати немедленно это безобразие! Меня тошнит".
...Если бы в голове не балаболил гнусный джинн."
… самое страшное — это ложь самому себе.
– Желаете чаю? – спросила она, чтобы хоть как-то заполнить затянувшуюся паузу. – Лучше бы чего-то покрепче, – в своей извечной шутливо-грубой манере откликнулся лорд Боллинброк. – Я слышал, у Уиллморта прекрасные погреба. – Да, иногда он там пытает незваных гостей.
– Н-да? Пара-тройка мужиков пригодятся, знаешь ли, – кто детей-то будет делать? Матерь Ева улыбается: – Все возможно с Божьей помощью.
…как мало человеку нужно для счастья на самом деле.
Молец еще пытается в чем-то убедить людей, а отшельник уже понял, что это бесполезно.
Всё самое прекрасное в жизни похоже на угрозу - угрозу банальности, скуке и повседневности.
Всё, что тебя ждет- унылая одинокая старость с мурлычащим котом на коленях...
Нет, зачем так грустно? Ведь может быть целых два кота!
В некоторых семьях есть дерьмо вроде рака и сердечных заболеваний, которые передаются по наследству, ну а у на есть зловещие истории.
Он замолчал, стиснув зубы, закачался, баюкая руку.
- Болит?
- Здесь у меня болит. - Он ткнул в грудь: - Здесь свербит, Рита. Так свербит!... Положил ведь я вас, всех пятерых положил, а за что? За десяток фрицев?
- Ну зачем так... Все же понятно, война...
- Пока война, понятно. А потом, когда мир будет? Будет понятно, почему вам умирать приходилось? Почему я фрицев этих дальше не пустил, почему такое решение принял? Что ответить, когда спросят: что ж это вы, мужики, мам наших от пуль защитить не могли! Что ж это вы со смертью их оженили, а сами целенькие? Дорогу Кировскую берегли да Беломорский канал? Да там ведь тоже, поди, охрана, - там ведь людишек куда больше, чем пятеро девчат да старшина с наганом!
- Не надо, - тихо сказала она. - Родина ведь не сканала начинается. Совсем не оттуда. А мы ее защищали. Сначала ее, а уж потом канал.
- Да... - Васков тяжело вздохнул, помолчал...