— Дайте-ка я нажарю гренок с маслом, — сказала Софи.
— И это все, на что вы способны перед лицом трагедии? — поинтересовался Хаул. — Гренки!
*****
— Что это за штука? — спросил Хаул. — Если вы хотели вывести ультрафиолетовую фиалку или инфракрасную герань, у вас не вышло, миссис Чокнутый Профессор.
*****
Софи наносит новый удар
*****
— Иди ляг, придурок, — сонно промычал Кальцифер. — Ты же пьян в стельку.
— Кто, я? — оскорбился Хаул. — Заверяю вас, друзья мои, я тре… тер… тверез как стеклышко! — И он поднялся и побрел наверх, держась за перила, словно боялся, что стоит их отпустить — и они куда-нибудь денутся. Дверь спальни ловко увернулась от него. — Какое гнусное коварство! — заметил чародей, натыкаясь на стену. – Спасением мне станет мое сиятельное бесчестье и леденящая душу злобность… — Он еще несколько раз наткнулся на стену — в разных местах, а потом наконец обнаружил дверь спальни и вломился в нее. Софи было слышно, как он там падает на пол, жалуясь, что кровать постоянно отпрыгивает в сторону.
..легко советовать неизлечимому калеке, как ему радоваться, но совсем другое дело, если ты сам такой калека и хочешь этим советом воспользоваться.
Почему людям порой сложно понять, что куда лучше быть одному, чем связывать себя с тем, к кому попросту не захочется возвращаться домой, засыпать рядом по ночам и просыпаться по утрам, лишь бы быть, что называется, «как все»?
Не расстраивайтесь, если
Вызывают в школу маму
Или папу.
Не стесняйтесь,
Приводите всю семью.
Пусть приходят дяди, тети
И троюродные братья,
Если есть у вас собака,
Приводите и ее.
Хорошо известный в любом учреждении закон гласит: если хочешь, чтобы работа была выполнена, поручи ее тому, кто и так уже занят по уши. Эта метода стала причиной немалого количества убийств, а в одном случае повлекла за собой смерть старшего директора, чью голову неоднократно зажимали в маленьком ящике стола.
Никогда не думала, что мужское белье может быть таким сексуальным. А весь секрет в том, что оно должно быть надето на правильного парня.
И шарики, как особо раздражающий фактор. На глазах у всех. Нет, она просо обязана после этого меня послать в пеший эротический.
Но Смерч был непревзойдённым мастером в искустве так послать к демонам, что собеседник с радостью начнёт паковать чемоданы, чувствуя себя при этом важным послом.
Мыльно-рыльный, в понимании Марка Антоновича, – это магазин косметики. Потому что в нём есть мыло, которым, совершенно точно, можно помыть рыло.
Логика проста и весьма очевидна.
Ходульный – обувной.
Обдиралочный – ювелирный.
Диарейная полянка – фуд-корт.
Срамной, бесстыжий, в наше время такого не было – секс-шоп.
Никогда еще ни один закон не сдержал человеческую жажду, будь то наживы, власти или обыкновенного любопытства.
Замаскировать можно даже горячую ложь, если подать её с гарниром из правды.
Спасение жизни – удачное начало любых отношений.
– Величина подарка не имеет значения, – говорю я. – Люди дарят подарки не за что-то. А просто чтобы порадовать.
- Китти... -Натаниэль... Они посмотрели друг другу в глаза. А потом его рот раскрылся с душераздирающим звуком, отдалённо напоминающим рычание: -И я, и я! Про меня не забудьте! Натаниэль выругался, и зажал рот ладонью. Китти усмехнулась: -Привет, Бартимеус!
– Чай или кофе? – спросил привратник.
– Что лучше?
– В одном случае это в основном цикорий, в другом – спитые чайные пакетики, смешанные с сеном. Помогает добавление сахара, мелиссы, порошкового перца или арахисового масла. На самом деле помогает добавление чего угодно.
– Ни то ни другое не токсично?
Ллойд задумался.
– В этом отношении кофе, пожалуй, чуточку получше.
Я надеюсь, что ты прав, Генрих. Иначе я действительно рассержусь и прикажу отрубить твоему другу голову, поскольку он все равно не умеет ею пользоваться!
– Это платье… его только сжечь. Ты уверен, что на нем нет блох?
– Он не проверял, – ответила я за Мара. – Но вы не переживайте, блохи в таких домах не приживаются. Атмосфера, знаете ли, давит. А они – твари нежные… не то, что люди.
– Мар, она…
– Разговаривает, – я улыбнулась, уже вполне себе искренне. – А вам в вашем возрасте нервничать нельзя. Морщины глубже станут. Потом ни один амулет не справится.
– Мы больше не поступим так, Полка, - сквозь зубы пробурчал Дин.
– Конечно, потому что один раз это ошибка, а второй раз – запланированный вред, - продолжила я…
— Это приятно. Но мне будет приятно вдвойне, если ты придешь на празднование моего дня рождения.
— Ох, — вырвалось у меня, и я потерла лоб. — Нона Станиславовна, я не уверена, что это… прилично. — Выдавила я и зажмурилась.
— Неприлично, говоришь, — усмехнулась свекровь и я как вживую представила себе тонкие губы, поджатые желчно и неодобрительно. — Неприлично изменять жене в собственном доме, а потом тащить эту юную прошмандовку знакомить с матерью. Так что у тебя представление о приличиях очень скучное, Нина.
Нам просто хотелось в это верить, ведь надежда - первый признак человека. Она заставляет нас жить, созидать, любить, бесконечно толкает вперёд, пусть даже мы и подозреваем, что кончатся все наши сказки жирной точкой и долгой темнотой нахзаца. Очень смешная и горькая, странная штука - надежда.
Люди видят то, что они хотят видеть. Но что, если наоборот?
Что, если с тобой происходят необыкновенные и волшебные вещи, потому что ты готовишься к ним? Что, если вера открывает двери?
Нету мамы. Война есть, немцы есть, я есть, старшина Васков. А мамы нету. Мамы у тех будут, кто войну переживет.
Если постараться, почти во всем можно отыскать что-нибудь радостное или хорошее.
Я вдруг задумываюсь: если за последние пять минут уже двое мужчин одинаково нелестно высказались о моих умственных способностях, может, неспроста это, Ева, вдруг правда?
я решила что эти деньги потрачу лишь в крайнем случае. В конце концов, почему я должна отказываться? На одной гордости не проживешь, а так, хоть шерсти клок, как говорится.