Конечно, получить что-то от друга можно, но он — нечто немного большее, чем источник благ. Просто быть рядом, не просить у него поддержки, помощи или совета — вот настоящее искусство.
Кто сказал, что тьма — зло, а свет — обязательно добр?
– Жизнь наглядно показала, что власть – это, скорее, лишние проблемы и источник опасений.
– Яд производит противоядие. Конец сокрыт в начале. Все тела разрастаются вокруг скелета. Жизнь есть исподнее смерти. В постель не пойду.
Без излишнего драматизма, конечно – все же не забыл, что веду разговор с леди, а не с армейским приятелем, поэтому вроде бы не скатился на банальщину типа сопли-слюни-кровь-кишки.
Пока не завоюешь самоуважение, никогда не постигнешь красоту музыки Моцарта
...фанатики способны верить, будто можно жить праведно, а между тем убивать людей. Фанатики считают, это праведно, убивать людей – ну или определенных людей.
"Замечу, что в долгосрочной перспективе всегда играет Правда. В отношениях, в действиях, на любом уровне… Ложь априори краткосрочна, не имеет эволюционного шанса развиваться долго, — это вопреки природе."
— Ой, госпожа ведьма, а может, вы сегодня где-нибудь спрячетесь? — встревожился за меня почему-то извозчик.
— Да вы что, там же такой мужчина! — воскликнула вся довольная я.
«Так не дружи со мной!»
Когда сильно боишься, делаешь слишком много ошибок.
Показывай, что уважаешь себя, - и тебя будут уважать.
…Аппетит ко мне пришел задолго до еды. А потом и во время. И после. Даже когда уже ничего не лезло и я ощущала себя запасливым хомяком, этот фтырхов аппетит все равно остался! Места в животе не было, а он был!
Не странно ли, что мы ратуем за отмену смертной казни и одновременно за разрешение абортов. И никто не замечает, насколько это нелепо: требовать уважения к человеческой жизни и в то же время распоряжаться ею как вещью, лишённой ценности.
Полежали, приходя в себя. Щит подо мной вибрировал, зубы мои стучали, растрепавшиеся волосы стояли дыбом и трепетали, а мужчина сверху дергался и ругался.
— Да отпусти же ты меня!!! — рыкнул он, не выдержав.
— Н-не отп-пущ-щу! — честно призналась я.
Мужик затих. Я тоже, вот только икать начала.
— Почему? — вкрадчиво спросил меня голос похищенного мной человека.
— Н-не м-могу.
— А глаза открыть можешь?
— М-могу, — открыла я очи и встретилась с гневным взглядом.
— И что это было? — вопросил индивидуум, лежащий в моих крепких объятиях.
Ну… Сказать мне было нечего, поэтому я только моргнула.
– Простите, – мужчина развернулся к Рошану, – не имею чести быть с вами знаком.
– А я предпочитаю не водить знакомств с людьми без чести, – криво усмехнулся майор.
А потом она заставила меня помогать готовить обед и предложила порезать какой-то овощ. Вот чуял я подвох, уж больно хитро она сверкала глазами и косилась на меня. Но такого… Такого я не ожидал. Это же не овощ, это оружие массового поражения. Невероятно! Я, кронпринц дроу, рыдал над овощем на кухне у какой-то малолетней смертной девчонки.
Министр финансов. Мои золотые часы переправлены за границу. А если я буду носить серебряные, то пойдут слухи, что я разорился, и это вызовет панику в деловых кругах.
Первый министр. Неужели в нашей стране совсем не осталось золота?
Министр финансов. Его больше, чем нужно.
Первый министр. Откуда?
Министр финансов. Из-за границы. Заграничные деловые круги волнуются по своим заграничным причинам и переводят золото к нам. Так мы и живем.
Кроме любви есть еще масса вещей, которые позволяют взглянуть на мир весьма и весьма положительно.
Редкое утро нельзя исправить хорошим омлетом.
Хорошо, когда есть друзья. И еще лучше, когда друзья — умные.
И тут до меня дошло: Йелли – имя «хищника»? Боги, у этого супербрутала такое нежное, ласковое девчоночье имя.
«Ну ты и шутница, Рам, – выдохнул я, ползая в вязкой слизи и безуспешно пытаясь подняться. – Если еще окажется, что и мир другой… знаешь, у меня появятся к тебе претензии!»
Изо всех сил стараюсь - так мне кажется - быть хорошим человеком в предложенных условия.
Я боялась его до жути. И боялась себя рядом с ним.