Ознакомив племянницу с распорядком дня, мисс Полли поднялась со стула и направилась к выходу.
— Но тетя Полли! — испуганно крикнула Поллианна. — Тетя Полли! Когда же я буду жить? Вы мне совсем не оставили времени.
— Жить? — удивленно подняла брови тетя Полли. — Не понимаю, что ты имеешь в виду, дитя мое? Все мы живем, пока Господь не приберет нас к Себе. И ты живешь, чем бы ни занималась.
— Ну, да, да, тетя Полли! Конечно, все время, пока я буду заниматься, я не перестану дышать или двигаться. Но это не значит, что я буду жить. Вот ведь когда я сплю, я тоже дышу, но я же не живу. Когда я говорю «жить», тетя Полли, я имею в виду, что я могу делать то, что хочется.
Если сына отмывая
Обнаружит мама вдруг,
Что она не сына моет,
А чужую чью-то дочь…
Пусть не нервничает мама,
Ну не все ли ей равно.
Никаких различий нету
Между грязными детьми.
***
Когда состаришься – ходи
По улице пешком.
Не лезь в автобус, все равно
Стоять придется там.
И нынче мало дураков,
Чтоб место уступать,
А к тем далеким временам
Не станет их совсем.
Книги должны быть тяжелыми, потому что в них спрятан весь мир.
О боги, какие сложные создания эти мужчины, никогда не поймешь, что же им в конце концов нужно!
— Выход есть всегда, — повысив голос, заявил Габриель. — Я бы скорей сам загнулся, чем позволил моему ребенку страдать.
Мы нуждаемся в чужом уважении, когда у нас недостаточно силы. Вечный парадокс – когда силы нет – ты требуешь уважения, когда сила есть и её достаточно… в чужом уважении ты больше не нуждаешься.
Я могу бороться даже с ветром, но не могу с собой.
Глотание измен и вранья – это не любовь, Вознесенская, а слабость. Простить проще. Гораздо проще! И, знаешь, мне тоже хочется, но я смотрю на маму и понимаю, что это того не стоит, а жизнь – она одна и прожить её имеет смысл только с высоко поднятой головой. Поэтому, да, я, прежде всего, буду любить себя!
— Я влюблен в тебя, — сухо, и с явным недовольством на самого себя, произнес ректор. — Влюблен настолько, что готов жениться. Потому что я жажду обладать твоим телом… тобой. Жажду столь алчно, что, наплевав на гордость и собственное положение, говорю все это собственной адептке.
"Oh, I know that, Mama", she answered, all confidence and assurance. "After all, Papa likes me, but he doesn't much like you."
В мои тринадцать мне снились кошмары. Только я не знала, что надо бояться не чудовищ во снах, а того, кто приходит утешать меня.
- Мама всегда так, – наябедничал Никита. – Рисует всю ночь, а потом засыпает непонятно где!
«И непонятно с кем», – мысленно добавила Майя...
Проблема не в том, что мы смертны, а в том, что мы внезапно смертны.
Мысль, словно болезненная улитка, даже и не пыталась протягивать в ту сторону свои чуткие ложноножки, зная наверняка, что там было и непременно будет… больно. Психологический барьер неприятия болезненной реальности. Как раз этот механизм аварийной отдушины мыслительного процесса и приводит в ряде случаев мозговую деятельность к самоизоляции.
«Она не хотела быть королевой, – подумалось мне, – ее вынудили принять эту ношу». Корона – тяжкий груз, если власть не вызывает в тебе страсти.
— Вот только не надо себя винить. Мы все живем так, точно у нас еще сто лет впереди…
всегда будут силы, способные тебя сокрушить.
- Ты не видел вас со стороны... Вы смотрите друг на друга как... - И как же? - Словно общаетесь на понятном лишь вам двоим языке
Ее собственный отец никогда не лгал, и она следовала примеру добрейшего человека, которого знала. А в самых темных местах значение имеет только доброта.
«Как бы люди ни поступали с животными, рано или поздно они так же поступят со своими врагами. И что бы они не сотворили со своими врагами, в конечном счете они так же поступят друг с другом».
На улице послышался звук подъехавшей машины.
– Вставай. – Дарн бережно обнял меня, помогая подняться, и протянул халат.
– Как ты себя чувствуешь?
– Как в фильме ужасов, – привычно фыркнула я, пытаясь стянуть на животе халат. – Девушка, беременная от инопланетянина... Жуть!
– А мне нравится. – Взгляд Дарна оценивающе скользнул по моей фигуре. – Говорят, раньше женщины рейвов всегда выглядели именно так.
– Теперь понятно, почему русы от них сбежали, – хихикнула я и направилась к лестнице.
беда не притягивается словами, сказанными в спальне. никто не может остановить надвигающуюся бурю. также беду, которой суждено прийти, ничто не остановит.
Жизнь-то прошла, а словно и не жил.
Кхе-кхе, простите, не помешал? — Голос Шаоррана заставил нас отпрянуть друг от друга, разорвав поцелуй. Вот как он нас находит, а?
— Ну что ты, конечно, нет! — отозвался Ар. — Мы специально ушли в кусты, чтобы принимать тут визитеров.
Не такая уж плохая идея, и чтобы не привести ее в исполнение прямо сейчас, я на пару секунд задерживаю шаг и напоминаю себе, что мне предстоит большая игра, в которой каждая пешка имеет свое предназначение, вес и цену. А я слишком хороший генерал, с кучей выигранных битв, чтобы не знать, что половина победы всегда лежит на плечах простой пехоты.