Одиночество - это не всегда плохо, - пожал плечами Миша, - В нем рождается то, без чего я не проживу.
Вывод?
Будем следить и приглядывать. И я поспешила обратно.
Так ведь и сидят в солярии. Ну, ладно. Посидим с ними. Подождем, послушаем… а ведь хорошо поет, подлец. Душевно, вдохновенно…
И все равно!
Не верю я в любовь с первого взгляда!
Не верю! Если это не взгляд на справку 2-НДФЛ за прошедший год.
Есть люди, которым и так все понятно, а есть – которым все равно не понять.
Ничто так не сближает, как испытанная вместе боль.
Ты такая милая - хоть к ранам прикладывай.
Ибо, как говорится, на замки и охранные чары надейся, а шваберкой дверь все же припирай!
Тетя Валя ненавидела людей. Люди отвечали ей взаимностью.
Люди ошибаются, когда считают врачей рационалистами и полагают, что в медицине, всегда открытой новым идеям, нет места предрассудкам.
Как же сильные мужчины любят скрывать свои сомнения под маской равнодушного безразличия.
Совершая благие дела, будем равным образом добиваться единения, исследуя прекрасную Единицу. Единство же, состоящее из многих составных частей, взяв от многозвучия и разноголосицы божественную гармонию, становится стройным звучанием, следуя за одним хоревтом и учителем — Словом, почивая в самой истине, говоря: Авва, Отче.
Когда люди напуганы, им хочется поскорее найти виновного.
Где лучше всего прятать дерево? Конечно, в лесу. Рос решил спрятаться среди себе подобных. Среди нубов.
И мы оба больше ничего не боимся.Мы-бесстрашные.Ведь мы есть друг у друга.
Cамыми болезненными всегда являются удары, нанесенные правдой.
Если хочется, чтобы суббота стала понедельником – что-то пошло не так.
Я сказал:
— Ну как?
— Чудовищно! — похвалил Борис Сергеевич.
— Хорошая песня, правда? — спросил я.
— Хорошая, — сказал Борис Сергеевич и закрыл платком глаза.
— Только жаль, что вы очень тихо играли, Борис Сергеевич, — сказал я, — можно бы еще погромче.
"Скучно любить за одни только достоинства, куда интереснее влюбляться в недостатки."
Странная штука – смерть. Пускай многие всю жизнь проживают так, будто никакой смерти нет вовсе, добрую половину наших дней именно смерть служит одной из главных мотиваций нашего существования. Чем старше становимся мы, тем острее осязаем её и тем упорнее, тем настойчивей и яростней цепляемся за жизнь. Одни просто не могут без того, чтобы не чувствовать вседневного присутствия смерти, иначе не ценили бы её противоположность. Другие озабочены ею настолько, что спешат занять очередь под дверью кабинета задолго до того, как она возвестит о своём приходе. Мы страшимся её, конечно, однако ещё больше страшимся, что она заберёт не нас, а кого-то другого. Ведь самое жуткое – это когда смерть забывает про нас. Обрекая на одиночество.
— Я не Арес. Послушай свое сердце, Дэрроу, и ты поймешь, что ты добрый человек, которому придется творить зло.
— Понятно. Но вот только одного я никак не возьму в толк: если я добрый человек, то почему мне так хочется творить зло?
Общие воспоминания – это связь одновременно тонкая и прочная. Если их не становится больше, если они перекрываются общими воспоминаниями с другими людьми, связь истончается и в итоге рвется.
Каждый день окружающие доказывают мне, что жизнь без мозга реальна!
"Как вам объяснить, чем отдают тушеные овощи? Возьмите школьный фартук, разрежьте его на полоски, заправьте мелом и скрипичным ключом. Добавьте двойки по алгебре и геометрии. Томите сутки в молоке с пенкой. Вот так уныло пахнут и выглядят тушеные овощи.""В принципе, по одному только запаху, витающему над Бердом, можно было легко определить сезон года. Весна пахла пасхальным столом — молодой зеленью, отварной рыбой и крашеными яйцами, лето — клубничным, абрикосовым и ореховым вареньем, а осень… ммм… осень пахла счастливым сном Гаргантюа. Потому что после ветчинного аромата наступал корично-ванильный — хозяйки фаршировали сухофрукты смесью из разных сортов жареных орехов, посыпали корицей и ванилью и убирали куда-нибудь подальше от детских глаз. Иначе такие сладости грозились не дожить до новогодних праздничных столов. На больших подносах исходили умопомрачительным ароматом карамелизированные в сахарном сиропе груши и персики. В прохладных, хорошо проветриваемых помещениях «доходили до кондиции» длинные сосульки чурчхелы.Приезжали гонцы из Грузии — привозили прославленные грузинские специи и соусы. Специи покупались впрок и хранились в стеклянных банках. Ароматными соусами до отказа забивались холодильники. Потому что, скажите на милость, как можно есть запеченную до хрустящей корочки утку, если она подается без норшараба? Или севанский ишхан, если его не полили кисленьким ткемали? И может ли считаться «правильной» новогодняя толма, если ее фарш не облагородили щепотью-другой хмели-сунели?""Я навсегда запомнила тот июнь, и густое ночное небо над Адлером, и шумные его улочки, и дни, когда мы все были вместе и ни одному нормальному человеку не было дела до того, грузин ты, русский, еврей, украинец или армянин, и казалось, что так будет всегда и этой дружбе нет конца и края.Я навсегда запомнила вкус той приторно-сладкой последней черешни и то, как Натэла смешно складывала губы трубочкой, назидательно приговаривая: «Надя, ты главное запомни — орехи лучше толочь в ступке, а не пропускать через мясорубку», — а Гоги, боязливо оглядываясь на Ба, объяснял дяде Мише: «Пожестче надо быть с женщинами, даже если эта женщина — туоя мать».Я ни к чему не призываю.Я прошу вас остановиться на минуту и вспомнить, как это прекрасно — просто дружить.Вот так должно быть сейчас. И завтра. И послезавтра. Всегда."
Мужчина под каблуком? Нет, конечно. Под каблуком мне нужны набойки и устойчивая поверхность, а мужчина мне нужен рядом.
Увидеть все тонкости работы нейронов с помощью ЭЭГ невозможно, как невозможно оценить социальные взаимодействия в городе, пролетев над ним на бомбардировщике.
— Анна Дмитриевна, свидание с вами мне может только в страшном сне присниться, — бросил он.
— Строго говоря, вы тоже не мечта одинокой женщины, но в моём возрасте нужно брать что дают, — философски заметила я.