-Если чего-то нет в одном месте,значит это нужно искать в другом.
Люций Танненбаум убрал руку с моего виска, но не с талии, лишив меня возможности отскочить. Посмотрев на секретаря так, что та умудрилась всё собрать в мгновение ока и, пискнув «извините», исчезнуть в приёмной, он снова перевёл взгляд на меня.
Никогда бы не подумала, что находиться в такой полной власти троих мужчин означает получить столько переживаний и эмоций только одной себе.
Из тупика можно вернуться, из западни выбраться — и это тоже жизнь. Ее механизм можно назвать легким словом «любопытство». Разве не оно заставляет человека в раскаленном пространстве трагедии, на пепелище собственных желаний, радостей и надежд вдруг просто открыть окно. Увидеть облака, мирно и стойко плывущие в свою бесконечность. Поймать в ладони нежный и робкий солнечный луч. И заглушить в себе отчаянно-восторженный крик, как в момент рождения: жизнь есть!
Как много тех, кто сделал на сильней.
Как мало тех, кто сделал нас счастливей...
Беседа – тоже искусство, это как званый обед, каждому блюду свой черед.
Мне нравится, что ему комфортно в своем теле, так что я начинаю чувствовать то же самое, когда нахожусь рядом с ним. Он заставляет меня чувствовать себя сексуальной и красивой.
Глядя на Хмельницкую, я вижу только большие темные глаза и манящие спелые губы, помаду с которых она уже успела съесть – всегда так делает, когда о чем-то задумывается. Я снова вспоминаю сцену в лифте, и мое сердце бьется сильнее. Как небрежно, медленно и порочно она проводит алой помадой по этим губам – ничего более сексуального в своей жизни не видел.
– Как это – по отдельности?
– Ну вот смотри. Я, например, обожаю коктейль Секс на пляже. Но в то же время терпеть не могу водку, ананасовый сок не люблю, а клюквенный так вообще брр. И ликёр этот персиковый… фу. И что там ещё в его состав входит? В общем, всё это по отдельности не люблю, а коктейль обожаю. Ну вот и с Соболевым так же. Внешне вообще не мой тип. Всегда в костюмчике, собранный, целеустремлённый. Этакий типичный клерк, а он ещё и на работе помешан. Ни о чём другом не говорит. Видишь, всё, как специально, мимо кассы, и тем не менее думаю и думаю только о нём. Никогда такого со мной не было. Всё время хочется его видеть. А вижу я его так мало, всего лишь пятнадцать минут в день, по утрам, на планёрках. К себе он меня больше не вызывает. И вот из-за этих пятнадцати минут я рвусь на работу, как на крыльях лечу...
Гроб и лопата - вот моя зарплата.
Маленькое черное платье, нитка жемчуга и высокие каблуки во все времена не портили женщину, это она могла испортить столь изысканный наряд своим кислым выражением лица.
Если человек не верит в себя, как же я могу в него поверить?
Я только хочу, чтобы ты допускала, что есть что-то за гранью твоего понимания и это тоже верно, тоже велико, тоже искусство или же имеет право на существование.
Безумное стремление иметь больше, достигнуть большего, сделать больше отражает лишь глубочайшую неуверенность в себе, которую я вижу во множестве своих взрослых клиентов, свято верящих в то, что быть просто самими собой крайне недостаточно. Совершенно очевидно, что то, кем они были в детстве, было просто не воспринято и они перенесли во взрослую жизнь ту ношу неутолимой жажды одобрения и признания.
Адам пожал плечами и направился в свой кабинет. Приступ красноречия приятно отвлек от забот. Теперь он снова заперся в собственной голове. Скверное место.
"Цветы - ростки человеческих душ, не нашедших себя в этом мире."
откровенность - очень острая вещь, об нее крайне легко порезаться, причем обеим сторонам.
Ох, как у них всё сложно?! Даже страшно спрашивать, как проходят сами ухаживания, но я всё-таки спросила.
– Да как обычно. – отмахнулась Марна. – Мужчина, должен победить в бою, показав, что хороший воин, привести животное, как знак, что сможет прокормить семью, ну и подарить сковороду.
– Зачем?
– Ну как же? Тем самым орк показывает уверенность в своём выборе, и что он знает, эта домашняя утварь будет использоваться по назначению, а не для его воспитания, так как, он не обидит и не разочарует женщину, ну а если всё же провинится, смиренно примет заслуженное наказание, подаренной сковородой.
Потом вернулись Лешка и коляска... то есть, и дочка друзей. Ее (дочку) долго крутили перед носом Вероники, демонстрируя во всех ракурсах, вещая об изменении веса, роста, волосиков, пальчиков и прочая, и прочая... Для вставляющей время от времени восхищенные: "О!" - и: "Ого!" - девушки, дите как было "ребенком обыкновенным, маленьким, пола вроде бы женского", так и осталось. К счастью для Вероники, Леська на прогулке уморилась и вырубилась прямо на руках гордого отца.
Хочешь быть здоровым – поменьше нервничай и побольше спи; хочешь прогнать из головы дурные мысли – поменьше бездельничай и больше работай.
Изнываешь от скуки? Не знаешь, куда себя деть? А известно ли тебе,..., что в мире существуют такие прямоугольные штуки - сверху у них картонная обложка, а внутри - много-много страниц, заполненных черными буковками? Называются книги.
Правда смертельна. Правда является свободой. Правда может сломать , соединить и связать.
Но паранойя была лишь одной из красок ее палитры, одним из возможных вариантов, слишком легкой формой безумия для ее устремлений.
— Прошу, прошу! — гордо произнес Фред. — Только у нас — лучший выбор любовных напитков!
Джинни скептически изогнула бровь:
— A они действуют?
— Само собой! Продолжительность до двадцати четырех часов, срок действия зависит от веса мальчика…
— И степени привлекательности девочки, — закончил Джордж.
Христианство – как анорексия. Унижающая человека система шантажа, где краеугольный камень – чувство вины.