– Иногда нужно уметь сказать. О своих чувствах, страхах, сомнениях. О своих желаниях.
Куча информации с форумов, соцсетей и посиделок с подругами пронеслась в голове оставляя только строгий бабулин прищур:
– Мужикам, внуча, коротко надо задания давать! И конкретно!
– Есть хочу! – выпалила Диана
Мы сами создаем для себя тернии и даже не задумываемся, чего нам это будет стоить.
- Вы боитесь замкнутых пространств? - догадалась она, повернувшись к Лансу, который уселся напротив.
- Недолюбливаю, - признался он. - А вот вы, Матильда, понравились мне с первого взгляда еще полтора года назад.
- У вас не было глаз, - возразила она. - Вы не могли меня рассмотреть.
- Я видел вас всей своей сущностью.
- Вы пытались обглодать мне лицо.
-Согласен, неловко вышло, -вздохнул он. - Прошу прощения. Сто восемь лет без еды.
- Не забывай, мы, женщины, любим ушами, и нам надо как можно чаще слышать, что мы желанны и необходимы.
Очень просто обмануть того, кто настолько исполнен надеждой.
Вообще, мужчина у плиты, да ещё в фартучке — это ужасно эротично. Во всяком случае, мне никакого другого афродизиака не надо.
Да уж, правду говорят, что влюбленные — идиоты!
А мужчина от всех остальных разумных существ отличается тем, что должен постоянно производить впечатление! — Это от каких же — остальных разумных? — осведомился Стас лениво. — Ну, женщины, допустим, тоже разумные! Заметьте, я сказал — допустим! А остальные кто?
Кое-чему она все же научилась на собственном горьком опыте: оказывается, вовсе не обязательно всю жизнь опираться на мужчину. Она двадцать лет прожила с Грантом и потому в середине жизни вынуждена искать себя… Наверное, в наши дни такая фраза звучит банально, но в основе всех банальностей лежит истина.
Друзей Алекса не оттолкнула даже холодность Ариадны. Как шепнул мне на ухо Беннетт, объявивший, что я его дама на это вечер: «Посадим в углу, будем напитки замораживать!»
Но между Эриком и Диланом была большая разница. Эрика начинал свой журнал как убийца. То есть он знал, чем все закончится. Вектор каждой страницы вполне понятен. Эрика стремился не к самопознанию, а к самовосхвалению. Дилан же пытался не утонуть в своих мыслях. Он и понятия не имел, в какую сторону повернет его жизнь. У него мыли в голове путались.
"- И вам удачи, мистер Мэндрейк. Послышался звон ключей, скрежет металла - снаружи отодвигали засов. - Не надо меня так называть, - сказал он. - Но ведь тебя так зовут. - Нет. Мое имя - Натаниэль."
Странно, как люди, даже друзья, злоупотребляют твоим временем: только потому, что ты писатель, тебя, по их мнению, должны интересовать их проблемы.
Каждая женщина знает,когда ее не любят.Скрыть свою любовь невозможно,как не старайся.
Я люблю зверюшек... и есть их тоже люблю. Вот неправильная я девушка. Должна быть ромашкой, питаться радугой, плакать над каждой букашкой.
А я люблю вкусно поесть и могу сама покусать любого, кто предложит мне радугу вместо отбивной.
<... > чокнутых всегда манят исчезновения и убийства.
Она внезапно поняла, что любила только идею своего мужа и детей, идею всех своих друзей, своей работы и своей жизни. Она любила идею всего.
Сержант-вербовщик продает мечты, но поставляет кошмары.
Возраст мужчины не имеет значения. Зрелость личности в поступках и мыслях. А они могут быть очень разными в одном и том же биологическом возрасте.
– И зачем только зря губить хороший корабль…
Алукард изумленно заметил:
– Только ты способна оплакивать корабль, а не погибших моряков.
- Да какой же это обман, деточка?! Это всего-навсего маленькая хитрость.
— Ты начал принимать пощечины за аплодисменты. Тревожный признак.
— Понять-то я пойму! Но простить — это для меня слишком тяжелая задача. Я лучше забуду.
– А я разве не сказал? Мне двадцать шесть.
– Так Вы совсем молодой, Евгений. И зачем же Вам в таком возрасте отношения с Наташей? Она все-таки старше, уже тридцать пять лет почти.
– Мне тридцать три, – скромно напомнила я.
– Ну я и говорю: тридцать пять не за горами, – что ж не сорок-то?