— Юность — пора малодушия, — сказал доктор. — В этом возрасте человек склонен сгущать краски. Я стар и, как видите, никогда не отчаиваюсь.
– Она сказала, что ее внучки больше нет. Она выбрала тьму, а не свет, – припомнила я страшные слова лысой старухи. – Ну да, в этом году внучка Стеллы Аркадьевны не голосовала за КПРФ! – сообщила нам Амелия.
Сила женщины — в ее нежности.
Не стоит оценивать человека по поступкам, которые он совершает в минуты уныния.
Люди определяют себя, используя такие понятия, как происхождение, религия, язык, история, ценности, обычаи и общественные институты. Они идентифицируют себя с культурными группами: племенами, этническими группами, религиозными общинами, нациями и - на самом широком уровне - цивилизациями. Не определившись со своей идентичностью, люди не могут использовать политику для преследования собственных интересов. Мы узнаем, кем являемся, только после того, только после того, как нам становится известно, кем мы не являемся, и только затем мы узнаем, против кого мы.
– Вы не можете просто убивать людей, чтобы скрыть свои ошибки. Такими темпами вам придется вырезать половину страны.
Всякая жизнь есть страдание. Существование - это постоянное умирание.
Чтобы попасть в историю надо быть выдающейся личностью, а вот чтобы вляпаться ... просто быть.
чем больше лжешь, тем легче тебе это дается.
Подчас любовь - это просто твоя способность любить, а не заслуга того, кого любишь.
Поелику ничто не ушло от усмотрительной заботы бургомистра, в Гамельне было трое законных нищих. Ибо несомненно, что кишение сих паршивцев на улицах есть верное бедствие. Однако же град совсем без убогих есть град печально неполный. Они в нем служат справедливости в распределении достатка: зажиточные горожане могут…
На новую работу я прибыла, как солдат на присягу. Торжественно и мрачно.
— Госпожа Амэт, у вас работа закончилась? — выразительно изогнула она брови, мол, могу поделиться. Как будто никто не догадывался, что она тихонечко почитывала детективный романчик, когда бедный личный стажер подремывала над нудными письмами о ватерклозетах повышенной устойчивости для доходного дома в центре Аскорда.
" Давай заведём козу и заставим пластилина её доить", нашептывал мне на ухо таракашка, отвечающий за безумие.
- Эй, любезный, - позвал он.
- Чего? – с любопытством отозвался голос.
- Где дом гостевой?
- Тут, - ответил невидимка.
- Тут?
- Ага, там.
- Так там или тут?!
- Здесь, - уверенно выдал невидимка.
Господи, если ты есть! Тебе на это смотреть не совестно?!
Ладно еще взрослые – мы сами с собой такое делаем, что иной маньяк от зависти заплачет. Но дети?! Им-то это за что? За грехи родителей?
Когда нужно найти слова для утешения, все фразы кажутся таким глупым и бестолковым.
Истина, друг мой, всегда кроется в деталях.
... он понимает меня и не говорит, а делает. Поступки намного важнее слов...
Фраза «Дорогая, я поехал к маме!» заиграла новыми красками. Моя свекровь … мамка в борделе! Дайте мне отойти от шока
Любить себя означает жить без страха. Не бояться, что кто-то осудит, скажет недоброе, не оценит по достоинству, не заметит хорошего. Любящий себя человек не теряет достоинства, когда слышит в свою сторону упреки, не отвечает грубостью на грубость, не ведется на провокации, продолжая следовать по своему пути молча, пребывая в гармонии.
Даже в 14 лет его ухмылка вызывала тревогу. Ухмыляясь, Роланд смахивал на безумца.
Женщина будет своевольничать целый год, но, вовремя покорившись, сумеет заслужить прощение;..
Робкие улыбки. Заученные и церемонные, как и все прочее… Смешки, которые могли себе позволить совсем юные девушки. И тень улыбки, что мелькала порой на рисованных лицах дам. Или мужчин. Разницы особой нет. Смеяться вот так, раскрывая рот и издавая ужасные звуки, колдунам можно. Хоть что-то им да можно. Раз уж их поставили вне общества, то зачем держаться за глупые обычаи этого самого общества.
Амелия первой схватила Даню за рукав серого анорака. – Куда полетел, Питер Пэн? – пытаясь сдержать улыбку, спросила она. Третьяков, не без нашей помощи выбравшись обратно на крышу, посмотрел на Циглер и заулыбался: – Будешь моей Венди?