А на рассвете очередного дня я проснулась от суматохи, топота, свиста и громогласно отдаваемых команд. Вскочив, я быстро оделась и выбежала из каюты, столкнувшись на выходе с напарником, который тоже торопился наверх.
— Что там? — бросила я на ходу.
— Пока не понял, но, кажется, мне послышалось слово «пираты».
— Да ладно! Тут есть пираты?
— Почему бы и нет? — отозвался он.
На палубе царила суматоха. Командование отдавало приказы, которые незамедлительно исполнялись, расчехлялось бортовое оружие. И все это на полном ходу, потому что двигатель работал на максимуме, и мы банально удирали. А за нами мчался, рассекая волны, черный корабль без парусов, но, похоже, с очень хорошей техномагической начинкой, учитывая его скорость. И все бы ничего, но расстояние между судами стремительно уменьшалось.
— Карел, — прищурилась я. — Что будем делать?
— С дороги! — гаркнул кто-то, пробегая мимо меня и толкая в сторону. Да так, что я врезалась в боцмана.
— Нокс, защитные или боевые амулеты есть? — спросила я, задрав голову и глядя в глаза огромному мужику.
— Какие амулеты, дамочка?! Мы гражданское судно, в тех водах, где обычно ходим, пиратов нет. Впервые так далеко отправились… А-а, бездна все забери!
— Понятно. Карел!
— Сейчас! — коротко отозвался напарник и бросился в свою каюту.
Я тоже последовала за ним, так как у меня имелся внушительный запас эликсиров, зелий и странных субстанций, которые я еще не проверила. Вот сейчас и протестируем, что за дрянь я наварила. Когда я выскочила наверх, то пиратский корабль оказался еще ближе, и я поняла: надо что-то делать, причем немедленно, и это «что-то» должно быть ужасающим по своей эффективности.
Кивнув, я бросилась к капитану, пока Карел, бурно жестикулируя, объяснялся с боцманом.
— Капитан Урс! — Я влетала на мостик, прижимая к себе сумку. Пояс с моими остальными зельями уже был на мне. — Мы же маги, поможем! У вас есть план?
— Удирать! — хмуро отозвался он, с досадой поморщившись на мое вторжение. Но гнать не стал, и то хорошо. — Ни одна магия не достанет с такого расстояния. Будем отстреливаться, пока можем. Орудий у нас мало, но немного продержимся.
— А кто там? Вы знаете?
— Кривой Долли. Это его «Каракатица». Я с ним не сталкивался, но слыхал… Тот еще беспредельщик. Давно его пытаются поймать, да толку…
Я с удивлением посмотрела на черный корабль, догоняющий нас, пытаясь понять, почему
— «Каракатица»? А потом заметила торчащие в стороны, словно щупальца, стволы орудий.
Тут одно из них полыхнуло, и сбоку от «Стремительной» взвился фонтан.
— Катапульта есть? — огорошила я капитана вопросом, перекрикивая грохот от выстрелов уже наших бортовых орудий, которые в меру сил отстреливались.
— К боцману!
Ну, к боцману, так к боцману, тем более что Карел все еще там.
— Нокс, готовь катапульту! — распорядилась я. — Карел, придавай ускорение и исправляй траекторию так, чтобы все гарантированно падало на палубу. Лучше по людям. Я сама не знаю, что в некоторых из этих бутыльков, так что пиратам будет весело.
Карел хохотнул. Уж он-то как никто другой знал, чем иногда оканчиваются мои эксперименты. Времени препираться не было, так что Нокс, бросив взгляд на капитана, получил подтверждающий кивок и…
Мои флакончики улетали назад, преодолевая расстояние между двумя кораблями, и на удивление метко приземлялись там, где я велела. Дым, грохот, крики, доносящиеся до нас, ласкали слух, но ситуация по-прежнему оставалась критической. Нет, я не боялась, так как знала, если пожелаю, не выживет никто из флибустьеров. Урок Лидии я усвоила хорошо и потренироваться на гидре успела во время пути в Рощу единорога.
Но вообще, я девушка тихая, скромная. Обидят меня пираты — тихо закопаю, скромно отпраздную.
Вокруг «Стремительной» взрывались снаряды, но пока ни один не задел наш кораблик, так как щит над ним я все же растянула. Долго он не продержится, но позволит выиграть немного времени. И я снова бросилась на мостик, так как тут Карел все делал сам, придавая заклинаниями полету бутыльков скорость и меткость, коей было не достичь никакими иными способами.
Матрос, отвечающий за катапульту, лишь следовал указаниям мага. Здесь я была не нужна.
— Капитан Урс! Скажите, вы любите авантюры?
— Чего?! — опешил он от моего вопроса.
— Ну же! Вы готовы на безумный дерзкий поступок? И да, я сильный маг, как уже говорила, и могу уничтожить пиратов, если обстоятельства вынудят. Мне потом придется долго восстанавливать резерв, но я смогу. Так что?
— Ну? — сверкнули интересом глаза мужчины.
И я рассказала свою задумку. О-о! Надо было видеть выпученные гляделки морского волка, когда он услышал мою идиотскую во всех отношениях идею. Прямо как у глубоководного кальмара, такие же большие и круглые. Но потом мужчина захохотал и начал отдавать приказы.
Вот точно говорю, все моряки — адреналинщики, как и я, хотя я и не моряк. Короче, мы одной крови. Да.
Над нашими головами взлетели флажки, сообщающие «Каракатице» о намерениях их предполагаемой «добычи». «Стремительная» легла на разворот, а потом мы на максимальной скорости помчались навстречу пиратскому судну.
На морском языке наши флажки предупреждали:
«Иду на таран!»
Я же быстро сформировала иллюзию огненного полыхающего черепа, клацающего зубами и выпускающего изо рта черный дым. Силы утекали, но вокруг было море, и я не переживала, восстановлюсь быстро. Сейчас важнее разобраться с «Каракатицей» и ее командой. Мой Джонни, как я представила череп капитану, взмыл над палубой. Но и это не все. Поняв мою задумку, Карел метнул в Джонни заклинание, я не успела понять какое именно, и иллюзия громогласно захохотала замогильным голосом, разлетающимся над волнами.
И вражеский корабль дрогнул…
Какое-то время мы еще летели за ним, пугая угрозой тарана, но потом отстали.
— Ай, авантюристы! Ай, молодцы! — хохотали члены экипажа.
Можете представить себе толпу амбалов, которые бурно ржут аки кони и вопят от радости? Ну вот.
Боцман стиснул Карела в медвежьих объятиях, хлопая по спине и плечам. Бедный мой напарник чуть богу душу не отдал от таких проявлений чувств. Слава тебе господи, меня никто не попытался осчастливить, а то я тут же и упокоилась бы.
— Да уж, леди! — улыбаясь в усы, произнес капитан Урс. — Сколько лет на море, но впервые «Стремительная» шла на таран, и впервые от нас удирали пираты.
После этого мы с напарником стали буквально звездами. Нас приняли как своих, нам улыбались, предлагали помощь, и если к Карелу и до того относились неплохо — все же мужчина, то меня немного сторонились. Теперь и я удостоилась чести быть принятой морскими волками как равная. Ну, почти равная, с поправкой на возраст и пол.
Какова она — цена прощения? Сколько за него нужно заплатить? Чем? Жизнью? Кровью? Здоровьем? Ведь деньгами его не купишь.
Маркиз изумленно посмотрел долгим взглядом на эту непостижимую девушку, любовь которой торжествовала надо всем, даже над самыми тяжкими оскорблениями: за такую обиду, которую женщина никогда не простит, она мстила прощением.
- Каждый раз, когда было трудно, что-то ломалось или не соответстовало моим желаниям, я говорил себе, что завтра будет лучше, а лучше не становилось. Жизнь не реанимирует сломанное. Мы реанимируем. Если мне что-то не нравилось или я просто не хотел что-то делать, вседа наступал завтрашний день, а я... отмахивался.
Зачем пинать спящую собаку?
Одинокие люди принимают глупые решения.
Справедливости не существует, - сказал ей однажды Малкольм, - но мы все равно за нее боремся. Справедливость - это идеал, а не реальность.
Если у тебя есть шанс любить кого-то так же сильно, как любят тебя, хватай его обеими руками и не выпускай.
Личность не должна определяться единственным поступком.
В расслабленных чертах его осунувшегося, бледного лица читалось нескрываемое облегчение. Словно все демоны, что с упоением рвали на части это истощенное тело, мигом успокоились, затихли, спрятались по углам, ожидая момент, когда действие таблеток ослабнет.
Если бы они прочитали хотя бы одну книгу Диккенса или Киплинга, они бы поняли, что в жизни есть нечто большее, чем мошенничество или тупое сидение перед телевизором.
— За необычность вроде сейчас не убивают. Это раньше могли на костре сжечь. — Нет. Ничего не поменялось. Просто костры стали незаметнее.
- Подруга, я не пойму: на чьей ты стороне? – взвилась она.
– На стороне добра! Я, как герой в ночи, несу исключительно добро и благодать!
Я знаю: если бросил стабильность и замахнулся на «что-то свое», а теперь не особо счастлив в этом, то скорее откусишь себе язык, чем признаешься миру.
Люди, изобличая себя, всегда говорят правду!
Мои сводные братья как-то неосмотрительно громко делились впечатлениями от посещения этого благословенного заведения. В результате чего я обогатилась знаниями, более приличествующими куртизанке, чем наследнице. Но, как говорится, хороший правитель всегда должен знать, чем живет простой народ!
Иногда, чтобы выжить, следует перестать мыслить критически
По чужим дворцам со своей краской не шляются.
Наверное, это и есть любовь. Когда чувства постоянно меняются, когда ты – не ты. Не узнаешь себя и не понимаешь. Не до логики, не до амбиций. Растворяешься в человеке. И думаешь лишь о том, как стать ближе.
теперь проблема уже воспринималась как данность, ну да, неприятно, но можно бороться. Как сказал один великий - главное, ввязаться в бой.
Ирэйна очень изменилась после того, как ударилась головой. Если бы я раньше могла предположить, что она станет такой, то давно сама бы стукнула ее по голове.
Бунтовать весело лишь на первом этапе. Кровь бурлит. Перед глазами радужные надежды. А в действительности оказывается все несколько иначе.
У кого сила, тот и прав.
У кого оружие, тот и прав.
У кого власть, тот и прав.
Можно находить очарование в войне и упоение в бою, когда ты один и тебе нечего терять. Но когда есть родные и любимые, за которых по-настоящему стоит сражаться и которые, мягко говоря, очень огорчатся твоей смерти… мотивация, конечно, становится существенно выше, и стремление к победе — тоже, но мирная жизнь тогда видится куда более предпочтительным сценарием.
Я могла бы собой гордиться. Я не заорала, не забилась в истерике. Даже ни единой слезинки не скатилось из глаз. Я просто тихонько упала в обморок.
— Ты, Анька, отдала ему свои лучшие годы! А он тебя бросил!
Ну, положим, никуда он меня не бросал. Просто держать дома изменившего тебе мужика — примета куда сквернее чёрной кошки и бабы с пустыми вёдрами.