... ошибки правителей искупаются целыми народами
Когда ты готов ради человека на всё — это и есть любовь.
— Ведушка? — осторожно позвала меня Лада, присаживаясь рядом. — Все хорошо?
— Все плохо, — мрачно ответила я, нервно теребя ткань юбки. После посмотрела на рыжий хвост рядом и стала теребить его.
— Ты што творишь?! — мигом проснулась лиса, не выдержав такого произвола.
— Моральную компенсацию, — отрезала я. — Терпи. У меня стресс.
— Тебе надо поесть, — авторитетно высказалась рыжая красотка и добавила. — И мне тоже не помешает поесть! Всем надо поесть!
Рада присела с другой стороны от меня и предложила:
— Давайте сначала закончим с должностными обязанностями, а потом поедим?
— Нет обязанностей важнее еды, — помотала мордой лисица.
Счастье – это очень тонко, хрупко, всепоглощающе, ярко и вкусно. А «Всеобщее» – это статистика или большие деньги, которые не имели ничего общего с счастьем.
Генрих наследовал человеку, обладавшему великолепной репутацией, известному от Уэльса до Шотландии, обожаемому народом. И не воспользовался главным козырем — ни словом не обмолвился о чудовищном преступлении Ричарда. Почему?
Врага всегда надо знать даже лучше, чем самого себя.
Осмыслив все это сейчас, я внезапно понимаю, как легко можно потерять свое счастье. Бездумный поступок, ненужный, абсурдный — и столько боли.
Люди редко отмечают привычные вещи, которые могут доставить массу приятных минут. Счастье легко найти и в мелочах, главное хорoшенько присмотреться. Горячая вода и мыло, красивый закат и аромат свеҗеиспеченных пирогов, букет первоцветов и возможность их понюхать.
Жизнь порой дает нам то, что мы не просили, и забирает то, что не хотели отдавать.
У горизонта растворялся день.
В небесных чертогах потемнело настолько, что сестрички-северные сияния смогли приступить к своему оживленному вуалевому танцу.
Завораживая игрой красок, порхали они по огромной небесной сцене — легкие, быстрые, в сверкающих трепещущих платьях, и от их шаловливых поскоков туда и сюда разлетались жемчужные ожерелья. Такие представления ярче всего сразу после захода солнца.
Потом упал занавес, и к власти пришла ночь.
За пять секунд в человека не влюбишься, но предчувствие любви может заронить в душу и пятисекундная встреча (…).
— Кто же отнимет трость у бедняжки-калеки?
— Если калека — ты, то любой здравомыслящий человек.(c) перевод katerinakondrenko
– Что ты делаешь со мной? – со слезами в голосе спросил он у ворона.
– Учу тебя летать.
– Я не могу летать.
– Ты уже летишь.
– Я падаю.
– Каждый полет начинается с падения.
Представьте себе то чувство, когда после проведенной микрохирургической операции человек, которого вы так хорошо помните, однако уже и не надеялись увидеть вновь, снова смотрит на вас из зеркала. Осознание того, что мы с моей бригадой помогли человеку кардинально преобразить не только его лицо, но и жизнь, — по-настоящему…
— А я вообще талантливая. И очень положительная. Положу на все и радуюсь.
Так, похоже меня избрали мерой наказания для непослушного сотрудника. Даже обидно, я ведь совсем не страшная, скорее наоборот.
любая ссора с мужем так легко и быстро заканчивается, если заткнуть оппоненту рот поцелуем!
Еще не известно, что хуже: желание заткнуть уши, либо же потуги вывести на разговор того, кому явно есть что сказать.
Может быть, Флоренция и вправду была деревней, но деревней с изысканной архитектурой эпохи Возрождения, которая дала миру величайшие произведения живописи и архитектуры, а также ввела банковскую систему со своей собственной валютой в виде флоринов – первых монет в Европе. Даже мода родилась именно здесь – как неизбежный плод любви флорентийцев к искусству и коммерции. Ткань, изготовлявшаяся из шерсти тосканских овец, так чисто промывалась в мягких водах Арно и так качественно выкрашивалась, что Флоренция эпохи Возрождения превратилась в текстильную столицу Италии. Чувство стиля и по сей день присуще флорентийцам: именно здесь в пятидесятые годы прошлого века решили проводить Неделю высокой моды – задолго до того, как в семидесятых Милан перехватил пальму первенства. И пусть это была деревня, но в усыпальницах ее церквей покоились люди, чьи имена знали во всем мире: Микеланджело, Галилей, Лоренцо Медичи, Макиавелли и даже Лиза Герардини – та самая Мона Лиза.
"Заплатили сто рублей – шлюха. Заплатили сто миллионов – светская львица".
Человек чаще всего не осознает времени. Ему кажется, что он не успеет, что уже поздно чему-то учиться. Но это не так! Достаточно просто перестать его убивать, не тратить впустую, и его становится невероятно много.
Оказывается, если внутренне расслабиться, все будет в порядке. Паранойя – единственный рациональный подход к миру, который плетет против нас интриги.– Но, Алек, мир не должен быть таким.– Понятие «должен» к миру неприменимо, любимая. Суть философии состоит в том, чтобы принимать Вселенную такой, какая она есть, а не в том, чтобы насильно втискивать ее в какие-то выдуманные рамки, – сказал я. – Ой, не перекатывайся на бок! Или тебе хочется угодить в акулью пасть именно сейчас, когда у нас есть все основания полагать, что нас вот-вот спасут?
Если они призраки, то иногда они возвращаются.
Иной раз я думаю, что излишние таланты для женщины – многие скорби. Хорошенькие дурочки живут и беззаботнее, и счастливее.
...разница между адом и раем кроется в людях.