Мы замолчали. Нас разделяли только звезды, и я радовалась. Приятно было просто сидеть рядом с ним, знать, что он близко.
Последователи Дарвина полагают, что эволюционные предпосылки возникновения и развития воображения были связаны с половым отбором. Возможно, истории и другие формы творчества не просто описывают секс, а являются способом его получения? Если говорящий всеми способами демонстрирует свои навыки, умственные способности и изобретательность, его шансы на внимание противоположного пола сильно увеличиваются. Вернитесь к фотографии, изображающей рассказчика из племени бушменов, и посмотрите на сидящую слева от него женщину – она красива и явно заинтересованна. Вот в чем штука.
Он писал: "Немногие человеческие существа согласились бы поменяться с любым из низших животных ради перспективы получения полнейшего набора удовольствий животного…. Лучше быть неудовлетворённым человеком, чем удовлетворённой свиньёй; лучше быть неудовлетворённым Сократом, чем удовлетворённым дураком. И если дурак или свинья имеют другое мнение, то это потому, что они знают только их сторону вопроса. Другая часть сравнения знает обе стороны".
Вышел священник, и все запели нестройно и вкось. Война отделилась от рыхлого тела времени, ухнула в его глубины и исчезла.
— Повторюсь: просто сиди и молчи. А пить, кушать и писать — все потом.
Прозвучало так, будто я только и делаю, что пью и… писаю.
Что-то я много уделяю внимания недостойным людям, загоняя себя в пессимизм. Пережила, вычеркнула, забыла!
Самопознание подобно луковице. В нем много слоев, и чем больше счищаешь их, тем больше вероятность, что заплачешь.
Давно уже отмечено умными людьми, что счастье — как здоровье: когда оно налицо, его не замечаешь. Но когда пройдут годы, — как вспоминаешь о счастье, о, как вспоминаешь!
В самом деле, выражаются иногда про "зверскую" жестокость человека, но это страшно несправедливо и обидно для зверей: зверь никогда не может быть так жесток, как человек, так артистически, так художественно жесток.
– Порядок, я раздобыл для вас комнаты.
– Отлично… Погоди, а почему только два ключа? – спросил Локвуд.
– Так у нас в гостинице всего два номера. Один ключ от каждой комнаты, что непонятного?
Мы задумчиво уставились на Дэнни и, полагаю, подумали примерно об одном и том же.
– Но нас пятеро, – терпеливо, как с психом, заговорил Локвуд. – У каждого из нас свои потребности, привычки, свой распорядок дня, и вообще… В вашей… гостинице есть еще комнаты?
– Есть. Две. В них живем я, мой папа и сумасшедший папин папа. И у папиного папы такие потребности и привычки, что лучше держаться от него подальше, можете мне поверить. Правда, есть еще чулан на кухне, но очень сырой, с крысами и с призраком, который болтается у нас на первом этаже. А теперь выше нос! У вас будет пять кроватей! Ну, точнее, четыре, но одна из них двуспальная. Вот ключ от комнаты с этой кроватью. Там же у стены есть раскладушка. А вот ключ от второй комнаты, в ней всего две кровати. По-моему, все прекрасно. Идите размещайтесь, а потом спускайтесь в бар, там и увидимся.
С этими словами Дэнни исчез, а мы застыли в тяжелом молчании. Я скользнула взглядом по мрачным лицам своих спутников, по их вещам. Вот аккуратненький дорожный чемодан Холли, наверняка набитый доверху всевозможными кремами и лосьонами. Подозрительно тощий рюкзак Джорджа, в котором вряд ли нашлось место для смены белья. А еще есть костлявый, словно состоящий из одних острых углов Киппс, от которого не знаешь чего ожидать, и Локвуд. С кем из них ни поселись, проблем не избежать.
Судя по выражению лиц, подобные вычисления лихорадочно вели и все остальные члены нашей дружной команды.
– Люси?.. – начала Холли.
– Ты просто слегка меня опередила. Считай, что я согласна.
– В таком случае, – сказала Холли, забирая у Локвуда один из ключей, – мы забираем комнату с двумя кроватями, а вы, мальчики, заселяйтесь в другой… «люкс». Желаю не передраться, когда будете решать, кому достанется раскладушка.
Порой ведь и минуты достаточно, чтобы сделать открытие? Такой вот минуты в полной тишине, где обо всём говорят глаза: её- напуганные, мои – тоскливые. И пусть на наших губах улыбка, оба знаем, не врут здесь лишь наши взгляды.
Правитель, прячущийся за наемных палачей, скоро забывает лик смерти.
Попивая ароматный чаек, я задумалась. Вот этой пациентке двадцать пять лет, уже двое детей и муж. А мне в мои двадцать восемь, похоже, такая жизнь уже не светит. Я вздохнула. Родить ребенка для себя что ли? Так надо генофонд хороший, а где его возьмешь? Хотя, если порыться, найти можно.
Миры разные, а суть одна, за все ошибки сильных мужчин всегда расплачиваются самые слабые - дети и женщины.
- Ежели ты слов заумных не знаешь, так молчи! – заявил он, приподнимая подбородок. – Я вчерась слышал, как один барин другому на девицу показывал и говорил! «Смотрите, Михаил Львович, это ведь не просто дама, а панталон красоты! Мегера Милосская!».
Ох уж мне эти субтильные дамочки из провинции, чуть что, сразу грохаются в аристократический обморок, а ведь рыцарей на белых конях на каждый раз не напасёшься! Зато яжмаги на чёрных котах тут как тут…
Наемники - это вам не пансион благонравных девиц, хотя и последних без пригляда отпускать не стоит. Если бы над ними (что теми, что другими) никто с плетью не стоял, все окружающее мигом бы превратилось в бордель с гулянкой.
Когда человек возвращается – откуда бы то ни было – это ведь не случайно. Это изменение принятого решения или естественного хода событий. Для всякого возвращения должны быть веские причины. Когда же человек возвращается не откуда-нибудь, а с того света, он имеет особые задачи. Лазарь четверодневный свидетельствовал о всемогуществе Господнем.
О чем свидетельствую я?
Элиза краснеет точно помидор, но глаза светятся от потаённой надежды. «Боже, какая же она милая, — думаю я. — Если бы сейчас принц её увидел, то точно влюбился бы без памяти».
Мироздание определенно было женщиной с внешностью инстаграмной модельки.
Георгий, если смотреть через его объектив, действительно мог показать то, чего другие не видели. Увидеть радость в горе и красоту – в грязи.
Мы решаем, а потом получаем по заслугам за ошибки и неверное решенные задачи.
– Вы не пытаетесь упорствовать, настаивая на своей версии после того, как она оказалась несостоятельной, – заметил он. – Это очень хорошее качество.
– По-моему, это элементарная логика, – отозвалась я, делая вид, будто комплимент мне не польстил.
– Элементарная, – согласился Эстли. – Но если бы вы знали, сколько сил и времени приходится тратить из-за людей, не желающих этой логике следовать.
Молодой вдовствующий гарем, без вредных привычек, возраст от шестнадцати до тридцати двух, размеры 90-60-90 (причём первые и последние 90 — у разных жён) ищет обеспеченного перспективного мужчину для серьёзных отношений. Не старше сорока восьми лет, холостого, с железными нервами и крепким здоровьем (а то предыдущий долго не продержался). Извращенцам и однолюбам просьба не беспокоиться.
Слухи питают землю в той же степени, что питаются нами самими, нужно только суметь найти в них правду. Но если о чем-то даже слухов не ходит, этого не существует.