Так что знаешь, на твоём месте я бы давно перестал гадать, что настоящее, а что не очень. Всё, что с тобой происходит, и есть настоящее. Всё!
Наблюдателей – не бить, комнаты испытаний – не крушить, даже если очень хочется вырвать какую-нибудь палку.
На восьмой гадалке мне это так надоело, что я едва не застонала. Ирек похлопал меня по плечу.
— Чего они мне все любовь предсказывают? – чуть не застонала я.
— Так это профессиональное, – хмыкнул Ирек. – Девкам – любовь, бабам – основательного мужика или что ее муж за ум возьмется.
— А мужчинам?
— А мы к этим дурам не ходим, – гордо выпятил грудь Ирек. – Точно знаю, баб много, а я один. Единственный… Если нашлась дура, которая меня не оценила, пусть ей же хуже будет, а я найду ту, которая меня поймет и оценит по достоинству.
— Случай, – прошипела дева. — Риск, – выплюнула мать. — Азарт, – каркнула карга. — Я предпочитаю «Шанс». Звучит приятнее, – ответил юноша и подмигнул.
– Следующий вопрос: кто сыграл отца Чендлера в «Друзьях»? Том снова ответил: – Кэтлин Тернер. Нине приятно было видеть, что он подкован в классике.
Каждый человек хоть раз сказал или сделал нечто такое, о чем впоследствии пожалел. Иначе не бывает.
…себя не убежишь. Ничего не изменишь. Наше прошлое навсегда с нами.
Мы выбираем своих друзей не потому, что они воплощают в себя все приятные качества, какие только могут быть присущи людям, а потому, что они являются теми, кто они есть.
— Спасибо, что научил меня верить в любовь. Она сильнее всего. Даже смерти. Чтобы ни случилось, ты останешься жить в моем сердце. Навсегда.
– Я не хочу, чтобы за меня в моей жизни решали абсолютно все, – пожимаю плечами, – мы и сами с усами.
– О, так ты в курсе про усики, – Анька коварно округляет глаза, – а я все не знала, как тебе про них сказать потактичнее…
Наивность - это мило, но больно.
Он повторял себе, что заслужил все, что с ним произошло. Заслужил этот бесконечный непокой, эти бессонные ночи и муки, муки, муки от того, каким бессильным он был в этой ситуации – впервые в жизни…
Потому что невозможно заставить другого человека тебя простить. Потому что невозможно вырвать из жизни собственные ошибки, как страницы – из календаря…
Прежде чем бегать, нам надо научиться ходить.
— А зубки-то белые-белые, — восхищенно заметил Хоркан, пальцем отодвинув верхнюю губу женщины. — Как морской жемчуг, никогда таких не видел.
— А морской жемчуг, значит, видел? — съехидничал Уилкас.
— Видел, в детстве. На ярмарке, в Норвунде. Иноземный купец у богатой дамы по пять коров за штучку просил.
Уилкас ухватился за передний зуб пленницы и подергал его.
— Ты чего? — удивился Олквин.
— А вдруг?.. — неопределенно ответил тот.
Мне хотелось бы думать, что я хороший человек, но точно мне этого не узнать. Я не помню своего настоящего имени, откуда я, есть ли у меня семья. Наверное, где-то у меня есть друзья, но я помню только тех, с кем познакомилась в последние два года. Все предыдущие воспоминания стерлись без следа.
— Ризолли, соблаговолишь ли ты принять мое сердце и стать спутницей по жизни? Принимать меня со всеми недостатками и заскоками, готовить мне, убирать и растить детей?
— Вы издеваетесь? — зашипела я и оглянулась. — Кто так предложение делает?
Рядом нужны люди, которые тебя любят. Независимо от того, что вас связывает. Несмотря на расстояние и еще какие-то обстоятельства. На настоящую любовь это все не влияет. Ты дорог им, потому что ты есть. И вот к таким людям и надо тянуться, а не тратить свое время и силы на тех, кому ты безразличен.
Иногда нам выпадает счастье,а мы боимся его увидеть.
чем довольнее человек своей жизнью, тем страшнее ему будет потерять достижения и вернуться к тому. с чего всё начиналось.
Люди, когда вырастают, когда у них появляются семьи, они имеют право на личный выбор, каким бы он ни был. Задача родителей этот выбор принять, ну или скромно стоять в стороне в ожидании, когда чадо одумается, а не бежать наперерез, размахивая флагом справедливости. Свои ошибки они уже сделали, теперь наша задача научиться на своих. А если помощь будет нужна, сами же придем, так зачем лезть?
– Зачем ей женатый первый встречный? Это же совершенно бесперспективно! – Рози, мы здесь не за перспективами, – напомнила я. – Мне только кого-нибудь найти, быстренько изменить Норману, а потом домой – и баиньки. Мне завтра на работу рано вставать!
— Обычно я не учу никого, кроме своих учениц, но тебе, милашка, я скажу. Иногда приходится идти на те или иные поступки, чтобы вызвать в других людях те или иные чувства и даже эмоции
I’ve spent years now, it seems to me, thinking that one fine day I’d wake up and all my torment would be over, and all my indecision would end — and that no man, no boy, no male — would ever have power over me again.
Что могло так сломать целое дерево? Он даже представил себе бледные сочные волокна и щепки, торчащие из-под коры толстой ветки, вырванной из почерневшего ствола.
Университет — это эликсир молодости. Да-да, смейся. Не знаю, помнишь ты или никогда не видела… Анна Богдановна, инспекторша юрфака. Обычная сорокалетняя тетка с золотыми зубами и волосами, окрашенными хной. Точнее, такой она была, когда пришла в университет… За пять лет, пока она вела к диплому свой курс, глаза у нее заблестели, ожили волосы, кожа, ногти — я не шучу! — она стала одеваться по моде, быстрее и остроумнее отвечать на вопросы. Эти мальчики и девочки, эти инфантильные разгильдяи, прогульщики и двоечники — вы! — научили ее своей юности. Заразили быстротой реакции, легкомыслием, беспричинным смехом и невольной радостью жизни. Работай она в департаменте министерства или в офисе инвестиционной компании в окружении озабоченных сверстников и сверстниц, у нее не было бы ни мотива, ни ресурсов, ни шанса помолодеть. А здесь — было.