Воздух исчерчен узором, невидимым для глаз.
Но если ты знаешь ветер и умеешь
слышать его дыхание, ты можешь разглядеть,
как сплетения слов распутываются в небе,
словно клубки света. Это потерянные послания,
никогда не произнесенные слова, мысли,
доверенные ветру. Воздух соткан из тонких нитей,
которые иногда рвутся. Мы умеем читать небо,
находить послания, связывать разорванные нити
и исправлять траектории судьбы,
чтобы создавать совершенные мгновения.
Наши души не могут видеть реальность,пока они не освобождены от обманов и неточностей физических чувств
То, что они там в школах называют «всемирной историей», которую полагается для образования учить наизусть, все эти герои, гении, великие подвиги и чувства — все это просто ложь, придуманная школьными учителями для образовательных целей и для того, чтобы чем-то занять детей в определенные годы. Всегда так было и всегда так будет, что время и мир, деньги и власть принадлежат мелким и плоским, а другим, действительно людям, ничего не принадлежит. Ничего, кроме смерти.
— И ничего больше?
— Нет, еще вечность.
– Ну а как же твоя жизнь, а? – прищурился Фэш. – Ты вот так запросто все покинешь? У тебя же здесь друзья… Во всяком случае, я хотел бы так думать, что мы все… гм… – Он прокашлялся, чтобы скрыть замешательство. – Что мы тебе дороги.
– Вы мне очень дороги, – твердо произнесла Василиса. И вдруг добавила: – Особенно ты.
Фэш как то странно отпрянул, по всей видимости, эти слова все таки застали его врасплох.
Враг, который работает за деньги, ради власти, ради славы - уязвим. Даже враг, которым движет ненависть, имеет слабые места. А вот враг, который искренне считает, что он тебя облагодетельствует, который тебя любит - это очень серьёзно
- А вы, оказывается, не так уж... - он замялся, но Роза усмехнулась и закончила фразу за него.
- Глупа и взбалмошна, как говорят слухи? - девушка подняла светлую бровь. - Ну так и вы не похожи на солдафона, занимающего не своё место, - она пожала плечами и отпила ещё вина. - Маски, знаете ли, иногда необходимы и весьма выручают, когда хочешь добиться определённой цели
– Мм-м, Коша, а чем,говоришь, вы по дороге занимались? – ехидный такой вопрос.
– Дед.
– А в кустах, говоришь,отсиживались, пока темные округу осматривали? –Сарказм так и плещет.
– Дед!
– А на шее у нее, случаем, не засос?
– Нет! Это я ее душил!
-А достоинства и недостатки?
-Достоинства – я не конфликтна. Недостатки – воспитана в атмосфере патологической честности. Не буду врать даже тогда, когда это необходимо.
"И нам еще не доплачивают за особые условия труда как психиатрам, несмотря на то, что мы ежедневно имеем дело с больными на всю голову!"
Фамильяр высунулся из-под кровати, показывая мне поднятый вверх большой палец. Изначально это был весьма неприличный римский жест, с сексуальным подтекстом, но сейчас общепринятый символ одобрения.
Капли разбивались о желтый дождевик полицейского Майки Калхуна, стекали по шее на спину. К этому времени дождевик превратился в сплошное надувательство – нейлон не столько защищал от воды снаружи, сколько задерживал ее внутри. Когда Майки утром выходил на работу, дождя никто не ждал, и в любом случае предполагалось, что он будет сидеть в машине. Будущее с полным основанием выглядело сухим. И вот стоит здесь. Вода уже просочилась даже в такие места, о которых не говорят при людях. Они стали близкими друзьями, дождь и Майки. Намного ближе, чем в последнее время с его нынешней подружкой.
После предыдущего вечера я подумывал отоспаться, но забыл спросить разрешения у Боба.
Когда тебе тепло и мягко, мудрее дремать и помалкивать
- За что пьем?
- За фонендоскоп... - преданно смотрю ему в глаза.
- М?
- Он точно знает, что у кого на сердце.
- Отличный тост!
Тоска по труду, о боже мой, как она мне понятна! Я не работал ни разу в жизни...Меня оберегали от труда. Только едва ли удалось оберечь, едва ли! Пришло время, надвигается на всех нас громада, готовится здоровая, сильная буря, которая идет, уже близка и скоро сдует с нашего общества лень, равнодушие, предубеждение к труду, гнилую скуку. Я буду работать, а через какие-нибудь двадцать пять - тридцать лет работать будет уже каждый человек. Каждый!
Через двадцать пять лет вас уже не будет на свете, слава богу. Года через два-три вы умрете от кондрашки, или я вспылю и всажу вам пулю в лоб, ангел мой.
Мой совет - если не можете выдержать правду, то не стоит заниматься её поисками...
Прекрасные цветы могут распуститься в душе каждого.
Любовь требует так много усилий! Надо очень рано вставать, чтобы любить кого-то как положено.
– От тебя несет, как от сточной канавы. – Как и от любого истинного жителя этого города, – широко ухмыльнулся Рон.
Наверное, свободных людей и нет в мире, а если они есть, то им не завидовать, их жалеть надо. Если ты свободен как ветер, то ты никому не нужен.
Обстоятельства не спрашивают: готов ты к ним или нет, - они просто приходят.
— Вы проголодались? — спросила Кейт, слегка склонившись к Гвен.
— О да.
— И я, — вздохнула Кейт. — Даже было подумала, что нас так и не позовут к ужину. Я сочту вечер удавшимся, только если сумею заполучить целую курицу.
Гвен рассмеялась, но тут же поджала губы, заметив, как на нее оглянулась леди Финчли, и оба графа впридачу.
— Думаю, вам следует стремиться к большему, — прошептала Гвен Кейт. — Возможно, подойдет поросенок.
— Целый?! Нет, ну что вы, не хочу выглядеть прожорливой.
— Мы можем его поделить.
— Только если вы согласитесь забрать рыльце, — запротестовала Кейт.
— О нет, это должны сделать вы, я настаиваю.
И они снова рассмеялись, и снова остальная часть компании уставилась на них. Но на сей раз Гвен было безразлично. Шутить с подругой — это же замечательно.
Он ведь сплошная тайна. Тайна, которую ты можешь разгадать.
. И тогда, и теперь, снова и снова приходится задавать себе вопрос: не важнее ли это — быть, нежели писать книги и читать лекции, — воплощать содержание в собственном бытии. К тому же осуществленное сильнее воздействует, слово само по себе мало чего добьется.
Нельзя отдыхать слишком долго, ты рискуешь вообще не подняться.