Идём врагу в пасть. И тут два варианта. Проиграем-ну, все знаете, что будет. Смерть, конец света, все дела, норм, короче, мытарей готовы и ждём. Но есть другой вариант-победить. Это адски трудно, но мы должны попробовать, правильно?
- В своей вере я тверд, - парировал епископ. - Но это не значит, что я обязан быть твердолобым.
Иногда я сижу и мыслю, А порою - просто сижу
И, поборов оцепенение, Изольда крепко обняла дорогую подругу, а затем прошептала тихонько:– О, Лив, если чары до сих пор живут в твоем сердце, тебе ли не знать, как сладок, безжалостен их зов. И когда он вскипает в крови, что нам остается делать?
– Прощаться… – после долгого молчания прошептала беззвучно кудесница. Лисьи ее глаза были полны соленой воды.
– Прошу, не тоскуй по нам… Однажды мы обязательно… Прощай…
Голубой цвет - цвет неба, а белый и черный - это его обрамление, как воздух и земля. В клубе кобальта художники находят творческое вдохновение, как журавли, парящие в голубых небесах.
Главное – верить, и все получится.
— Делаешь всё, как хотят твои дети, а они уже другого хотят! — Просто надо усвоить: что с детьми ни делай, всё всегда НЕПРАВИЛЬНО. Увидишь, это очень утешительно.
Как смолоду приучишься, так оно и пойдет.
Природа вещей мнима, и нет никаких лиц, кроме масок, что плотно подогнаны к беснующемуся за ними атомарному хаосу. "Тсалал"
Так что мы пригласили родителей Кена тоже приехать и немного помочь (сохранить детей живыми), чтобы мы могли выйти (надраться и забить на родительские обязанности) в день нашей годовщины.
- Вся твоя квартира просмерділа псиною, каже мені знайомий, що прийшов провідати. -Я цим займуся,- відповідаю я. Що означає, що я більше ніколи не запрошу його до себе.
– ... обычно пророков убивают. Людям не нравится, что говорит им Бог, поэтому они убивают посыльного. Или же пророк удаляется от общества, боясь, что его убьют или что тронется умом от такой тяжести. Если ты пророк, у тебя выбор: либо твою голову подадут на блюде, либо становись отшельником до конца жизни.
Иногда стекло вынуждено блестеть ярче бриллианта, потому что больше нуждается в самоутверждении...
... драться с фантомом - все равно что учиться целоваться на помидорке. Познавательно, но совсем не интересно.
Желание навредить себе, сбежать, начать все с чистого листа было куда сильнее
ты мое единственное напоминание о том, что человечество это не страшная какофония шума и нудной работы ночто-то, к чему хотелось бы вернуться
— Послушай меня, — он прижал ее головой к своему плечу, и у Иры перед глазами снова появились те самые две строчки. — Я тебя люблю. Ты меня любишь. У нас будет семья. И в этой семье будут дети. Тихо, постой спокойно. Мы пройдем все обследования. Мы испробуем все методы. Если у нас не получится зачать ребенка — мы возьмем приемного. Все.
Ира молчала. Дрожь вернулась. От кончиков пальцев, по рукам, к плечам.
— Ты идиот… — голос уже слушался плохо, вышло шепотом.
— Да, я идиот. И триста спартанцев с ослами тоже я. Я сегодня за всех. — Руки на ее спине сжались еще сильнее — а потом разжались и погладили. — Ириш… В семье дети появляются по разному. Если двое хотят — они станут родителями.
Большинство ребят ненавидит учителя не потому, что учитель хороший или плохой, а просто потому, что он - учитель.
Если ты – враг самому себе, то ты же и враг своего врага. Круг замыкается, и что такое ненависть, как не другая сторона любви? Две стороны одной монеты.
«Я не против твоих игрушек, – говорила она сыну, – но не мешало бы подумать о будущем; я бы не хотела увидеть тебя с протянутой шляпой на паперти, когда тебя турнут с твоего кресла; не дай Бог, конечно, но ведь это может случиться не сегодня-завтра, и что ты тогда будешь делать? Был бы ты хорошим певцом, или архиепископом, или матросом, но ты ведь всего-навсего генерал, только и умеешь, что командовать: ать-два! Разве на это проживешь?»
Короче, для себя я только что выяснил две вещи: в этой семье всего два опасных человека, и одного из них я трахаю.
— В следующий раз я хочу видеть золотое платье, — объявил он. — Катись в ад! — гордо вскинув подбородок, я вылетела из апартаментов. — В аду золотое платье тоже будет к месту, — донеслось следом.
...нельзя бежать откуда-то, нужно бежать куда-то.
Жизнь - сплошной облом, а потом ты умираешь.
Старики как дети. Они не могут быть одни, они нуждаются друг в друге.