Книги - о да, конечно! Без них жизнь немыслима и пуста, словно монашеская келья на закате солнца.
– Значит, терпеливость – не самая сильная твоя сторона? Я встряхиваю головой. – К сожалению, нет. – Но ведь хорошее приходит к тем, кто умеет ждать, – замечает он. – Я не кетчуп, – ловко перекидываю я ему мячик нашего спора. Он смотрит на меня в замешательстве. – Это старый слоган из рекламы кетчупа, которую показывали несколько лет назад. Он мотает головой. – Американцы… Любите вы всякие приправы…
— Если ты останешься один, у тебя пропадет желание жить. Я по собственному опыту знаю. Тому, кто совсем одинок, можно только посоветовать придумать себе кого-нибудь. Вдохнуть в него жизнь, задобрить словами любви. Отдать последнюю крошку хлеба, защитить от опасности собственным телом. Что касается меня, то я ищу только вечного небытия. Это — моя последняя надежда.
В ту минуту, как я влюбился в тебя, время остановилось.
Жизнь — это свет, который сияет во тьме.Хаяо Миядзаки
На два инстинкта в красивой голове места не хватало.
– Сударыня, – невыразительно сказал он, подняв на меня глаза, - если вам угодно рыдать, не сдерживайтесь. Надеюсь, у вас найдется чистый носовой платок? Если нет, я дам вам свой. Не переживайте, мне вы не помешаете. Меня не смущают женские слезы, в особенности проистекающие от разлуки с каким-то вшивым пансионом в проклятой глуши.
Я сказал, что женские слезы меня не пугают, но это не значит, будто мне нравится тратить время, дожидаясь, покуда они высохнут.
Теперь он оказался на переднем крае маневров по устранению ущерба.
— Тот, кто делает татуировку, в каком-то смысле молод до конца своих дней. Он принимает, что она навсегда.
Лучше зажечь свечу, чем проклинать тьму.
— Просветленные становятся психологами по личным отношениям и начинают паразитировать не на мужиках, а на своих сородичах, — пояснил я. — Они даже замуж порой выходят, но никому не говорят, за кого. Иначе вся клиентура разбежится. А еще они берут деньги с тех неудачниц, которых списали в утиль, объясняя, что их жертвы были не напрасны, и теперь-то они достигли своей настоящей цели. Ведь они стали сильными и независимыми, и всё могут сами. А если они всё могут сами, то зачем им нужен мужик?
Реальная жизнь требует постоянных усилий, медленного прогресса и компромиссов.
— Не имею ничего против, однако у моих друзей наверняка есть множество дел тут, и они не смогут с нами пойти, — попыталась я отделаться от нежелательного общества.
— Отчего же, — вдруг заговорил Рикер на хорошо поставленном общем языке этой планеты. — Мы с утра на ногах, и совсем ничего не ели, однако пробовать местную кухню опасались. Все же для людей тут наверняка мало чего съедобного. Однако если Мелинда порекомендует, что можно есть людям, то мы бы с радостью присоединились. Наш корабль стоит далеко отсюда, и возвращаться не хочется.
У затяжной кровавой войны тут были свои преимущества: она давала время приучить граждан к той степени жестокости, к которой они не привыкли в мирное время, превратить тысячи ежедневных смертей на фронте и в тылу в рутину. Долгая война предоставляла возможность уничтожить или изгнать нелояльных граждан, которые остались бы в стране в случае успеха быстрой и относительно бескровной операции по захвату власти.
Сладко пахнет в Италии земля после дождя, и свой, особый запах есть у каждого ее острова!
Взгляд обозлённой матери устремился на меня.
Нет, серьёзно, автор данной истории очень переборщил с драмой. Учитывая ситуацию, где-то сейчас должен выпрыгнуть какой-нибудь мужик с роялем под мышкой и сказать что-то в стиле: «Я — садовник, и я — убийца». И все такие: «Не может быть! Никогда бы не подумал! А мы были уверены, что надпись на лбу «Я — убийца» просто для красоты!»
И раньше я бы этот сюжет пролистала быстрее, чем если бы кто-то сказал: «Миссисипи». Но вот сейчас… блин, ну и где этот мужик с роялем? Он мне чертовски нужен!
Ограниченные умы видят ограниченность только в других.
— Сержант?
Колон собрался с духом. Звон колоколов постепенно стихал.
— Ты знал, что она — вервольф?
— Гм… Капитан Ваймс намекал на это, сэр…
— И как именно он намекал?
Колон отступил на шаг.
— Он сказал: «Фред, она — поганый вервольф. Мне это не нравится так же, как и тебе, но Витинари сказал, что мы обязаны взять кого-то из них, лучше уж она, чем какой-нибудь вампир или зомби». Вот так он и намекнул.
Есть такая штука, называется "эффект краба".
Несколько крабов сажают в сосуд, и они ползают там друг по другу. Если один пытается выбраться, остальные стараются стащить его вниз, вместо того, чтобы помочь ему выбраться.
Крабы - они и есть крабы.
Вот он, суровый закон природы: выживает тот, в ком есть хоть капля силы. Бескрайнее море магии доступно лишь тем, кто может подойти, склониться и набрать воды.
Этим и отличается человек – мы ради любимых готовы насильно поить, подносить чашку ко рту, заставлять жить тех, кто сам порой сдается.
Можно продать тело, но не душу. Это не тот товар, который выйдет взвесить в граммах, завернуть в нарядную упаковку и с улыбкой протянуто покупателю.
Богу не нужны жертвы и поклонения. Бог хочет, чтобы мы друг друга любили, ведь каждый из нас его частичка. Значит, когда любим ближнего, любим Бога.
«Если человек решил уйти из твоей жизни – пусть уходит, но, если он решит вернуться – вырви ему сердце, сынок, но никогда не пускай обратно».
— Чтобы прийти со мной к согласию, надо всего лишь со мной соглашаться! И все!