Бридких людей так багато - переважна частина світу - але ніхто не бачить брутальної ницості інших...
Как и многие женщины, она всю жизнь просиживала свою грусть у окна. Иногда я думаю – довольствовалась ли она тем, что имела, или сожалела о том, как многого не сделала? Эсперанса. Я унаследовала ее имя, но я не хочу унаследовать ее место у окна.
И все же он наконец понял, что пытается втолковать ему Дамблдор. "Разницу, - думал Гарри, - между тем, что тебя выволакивают на арену, где ты должен лицом к лицу сразиться со смертью, и тем, что ты сам, с высоко поднятой головой, выходишь на эту арену. Кое-кто, возможно, сказал бы, что выбор тут не велик, но Дамблдор знал, а теперь... знаю и я: в этой разнице вся суть и состоит"
Как правило, мы испытываем зависть к тому, что нам доступно или могло бы быть доступно в рамках нашей судьбы.
Стену, которую ты возводишь вокруг себя, не способно смыть даже самое сильное цунами. Оно развернется обратно, споткнувшись о тебя.
Растерзанная бесконечными братоубийственными стычками страна тревожно замерла, её будущее оставалось туманным и безрадостным. В Кремле заправляли иноземцы, на юге хозяйничали крымские татары, северные границы грабили шведы, а по русским просторам бродили оголодавшие и злые остатки тушинской армии. Русь стояла на коленях и, казалось, уже никогда не поднимется с них, а над обширными землями, собирая кровавую дань, расправил крылья чёрный ворон.
Как говорится, ничего личного. – Ладно, я уже понял, что ты у нас святой, а нимб не носишь из-за врождённой скромности. Давай ближе к делу, сам ведь сто раз уже сказал, что тянуть не любишь.
Господи, вот бы у людей была еще одна супер способность – жрать и не толстеть.
Свадьба - это серия особых моментов, собранных вместе, как бусины на нитке. Конечно, они прекрасны и сами по себе, но стоит их соединить, как вы получите нечто невероятное.
...последствий не бывает только когда само действие отсутствует.
Хочешь побеждать, умей проигрывать.
Любить - значит быть готовым к тому, что кто-то может испортить твоб уютненькую, прекрасно утроенную жизнь.
Резкие лесные запахи щекотали горло. Я и раньше бывала на таких холмах и дышала теми же весенними запахами, но тогда они смешивались с вонью выхлопных газов, доносившейся с дороги, а щебет птиц заглушался голосами туристов. Когда я в последний раз подымалась по такой вот тропе, земля была усеяна обёртками от сэндвичей и пустыми пачками из-под сигарет, а не распускающимися бутонами мальвы и цветами фиалок. Обёртки от сэндвичей казались достаточно умеренной платой за такие блага цивилизации, как, предположим, антибиотики и телефон, однако нынче я испытывала благодарность к фиалкам. Я очень нуждалась в мире и покое, и здесь я их чувствовала.
— Как я буду объяснять проснувшемуся от кошмара малышу, почему папа не может сейчас подойти и успокоить его? Скажу, что папа какую-то девку тискает в баре, потому что моей любви, моей страсти, моего тела — ему мало?
- У меня… - хрипло прошептала она, глядя на планшет с банковскими документами, - у меня нет адреса.
Пока ты думаешь о том, что «может быть» и чего «может не быть», ты упускаешь то, что «есть сейчас». Вероятность — это вообще опасная штука. Она всегда есть. Больше нуля, но меньше единицы. Так зачем думать о какой-то там туманной вероятности, когда здесь и сейчас ты можешь наслаждаться лучшим, что тебе дано в этой жизни…
Дружба, это как брак - и в горе и в радости. В горе их со мной не было, более того - во многом именно эти люди стали причиной этого самого горя
Чтоб ей всегда в миске гречка была позавчерашняя!
….. Святой Бенедикт, Святой Франциск и Святая Екатерина Сиенская также были итальянцами, равно как и Галилей, Христофор Колумб и Мария Монтессори. Среди прочего, мы обязаны этой стране григорианским календарем, языком музыки, часовыми поясами и методом двойной записи в бухгалтерском учете. Итальянцы изобрели телеграф, сейсмограф и электрические батареи. Они дали нам оперу и Венецию, соборы Святого Петра и Святого Марка, кафедральные соборы в Милане и Флоренции, падающую Пизанскую башню и фонтан Треви. Большинство людей знают названия таких исторически значимых городов, как Болонья, Перуджа и Неаполь, даже если никогда в них не бывали. Но есть и другие, разбросанные по Италии, о которых слышали немногие иностранцы, места вроде Трани и Мачераты, Верчелли и Козенцы — они вмещают больше культурных сокровищ, чем все Соединенные Штаты вместе взятые.
«АЙРА!»
Она с трудом услышала чей-то слабый голос.
«АЙРА! ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?!»
Никса неуверенно помотала головой, силясь отличить правду от вымысла, сказку от реальности. Понять, что было, что есть, что будет, а чему вообще никогда не суждено случиться. Силясь унять дикую боль в груди, из которой когда-то вырвали живую душу. И принять совсем иную боль, с которой пришло к ней новое ощущение себя самой.
— Тась, ты волшебник. — Шмыгнула носом. — Я тебя так люблю.
— Не волшебник, а квалифицированный фей. — Усмехнулся он.
– А вот угрожать мне не надо, – тьма с укором покачалась. - Я на защите дипломной работы был с жуткого перепоя. У меня тряслись руки, словно у заправского алкоголика. Дыханием мoжно было поджигать лампы. А язык болтался безвольной тряпочкой вo рту. И в итоге я получил высшую оценку,так что логикой меня не напугать.
Если совершено преступление, должно последовать наказание. Если процесс наказания осуществляется именно над тем преступником, который и совершил данное преступление, это можно считать счастливой случайностью; если нет, сойдет любой преступник. Так как каждый человек обязательно в чем-нибудь да виноват, правосудие в итоге все равно торжествует.
У американской писательницы Анаис Нин есть замечательная строка: «И пришел день, когда риск остаться бутоном стал страшнее, чем риск расцвести».
Наверное, это нормально — прощать тех, кого любишь.