Когда цивилизация устремлена на разрушение всего подряд, ничего хорошего ни себе, ни окружающему миру она не принесет.
Танго - не просто танец, это воплощение чистой страсти, игра между влюбленными. Искушение и готовность отдаться, обольщение и сопротивление.
Время точит видение нашей изначальной боли и притупляет её остатки в настоящем.
Будьте осторожны: женщины – опасный и коварный враг. Они беспощадны и пойдут на все ради достижения своих желаний. В самой тихой домохозяйке может скрываться безжалостный дракон. Стоит ей это понять... Опасайтесь блондинок, они самые непредсказуемые.
Ни один другой народ не может похвастаться таким количеством великих художников и скульпторов: это, безусловно, Леонардо, Микеланджело и Рафаэль. Но также Донателло и Бернини, Пьеро делла Франческа, Боттичелли, Тициан и Караваджо. Есть и другие, такие как Мантенья, — они далеки от первых в списке, но были бы провозглашены национальным культурным достоянием в большинстве других стран Европы. Далее идут архитекторы — Брунеллески, Браманте, Палладио; литераторы — Данте, Петрарка, Боккаччо. И конечно, композиторы. Италия дала миру Вивальди и семейство Скарлатти, Верди и Пуччини.
И сразу же стало понятно и то, что о своих делах муж вряд ли станет мне рассказывать. В ближайшее время – так уж точно. А потом – посмотрим. Я, конечно, не королева, но сдаваться не намерена.
– И как дела в государстве? - игривым тоном поинтересовалась я.
– Все спокойно, – в тон мне ответила тьма. - Налоги платятся, урожай растет, удои увеличиваются.
— Он пьёт только тогда, когда чувствует себя подавленным, — возразил Моркоу.
— А почему он чувствует себя подавленным?
— Иногда потому, что не выпил.
Чтобы начать выкарабкиваться, необязательно ждать, пока окажешься на самом дне.
Все, что нужно, – это принять решение.
Прямо сейчас!
... красота меняет саму структуру реальности. И вспоминаю также куда более расхожую мудрость: что погоня за чистой красотой есть способ самого себя загнать в ловушку, что это прямой путь к тоске и озлобленности, что красоту следует сочетать с чем-то более осмысленным.
- Ах вы, последний негодяй! – вспылила я, задыхаясь от возмущения и гневно запахивая пеньюар.
- О, нет! Я – не последний негодяй. За мной кто-то занимал! – отсмеялся Гидеон... – И как ты уже заметила, на войне и во флирте главное – неожиданность!
Миром всегда правили деньги. И чем их больше, тем более сильную поддержку с их помощью можно обрести.
Потому что, если мы не будем прощать тех, кого любим, что нам останется? Что есть любовь, если не любить наших любимых, даже когда они этого не заслуживают?
У вас, случаем, на них никаких бумаг нет? Из полиции или жандармерии, к примеру?
– Постой, постой. Ты что, хочешь сказать, что они задумали диверсию на дороге учинить? – моментально подобрался контрразведчик.
– Ну а что ещё столичным студентам в тех местах делать? – хмыкнул Мишка. – Они ж передовые, просвещённые, за народ радеют, – иронично протянул он.
- А ботокс ему чем помешал?
- Черт его знает. Мужчины во всем ботокс* винят. Некоторые даже уверены, что его накачивают в губы и грудь. Нейротоксин, блокирующий нервно-мышечную передачу, - губы, ха! В общем, ботокс – мировое зло и обман нашего столетия.
- Никогда не видела, чтобы кто-то с такой охотой ломился в логово к черной ведьме, - хохотнула кузина. - Может, он на радостях перепутал дома,когда из трактира возвращался ?
Писатель всегда, можно сказать, флиртует с шизофренией, подкармливает синестезию и охотно привлекает на помощь обсессивно-компульсивный синдром.
Но люди ужасно эгоистичные существа. Получив что-то одно, у них сразу появляется новое желание. Я была точно такой же.
Кто-нибудь знает, чем пахнут лошади? Потом они пахнут, а вовсе даже не розами. А когда конский пот, когда собственно человеческий пот, да еще и грязь…
Алаис чувствовала, что начинает с тоской вспоминать метросексуалов! Подумаешь, мужчина маникюр делает! И что? Зато рядом с ним стоять можно! Дышать можно!
Абориген тут же вскочил на ноги. Дымку на его лице рассекла широкая белая вспышка. - Сраный большой небо-парень его родом Иисус Христос!
Командир, с красавицей надо целоваться, а не с конем...
Молчание — лучший способ ответа на бессмысленные вопросы
До 1997 года подмосковные бандиты держали относительно небольшие водочные цеха, где делали левую водку из украинского, а затем и американского спирта, ввезенного из Осетии. Однако попытки государства «навести порядок» на алкогольном рынке открыли для братвы настоящий Клондайк. Порядок в представлении государства заключался в повышении ставок акциза и печатании акцизных марок «нового поколения». Розничная цена на водку стала неумолимо расти: если в 1998 году в цену поллитровки были «зашиты» 20 рублей налога, то в 2002-м — уже 40, а 2005-м — все 60. Но деньги шли отнюдь не в госбюджет.«Эти налоги никто толком не платил, — вспоминает бывший владелец водочного завода в Московской области, переквалифицировавшийся сегодня в политика. — Возможность украсть акциз сделала производство водки сверхдоходным бизнесом. Все платили напрямую силовикам, которые боролись между собой за сферы влияния над тем или иным заводом. При этом желающих крышевать гонящий левак завод было в изобилии: налоговая инспекция, налоговая полиция, РУБОП, ФСБ. Стандартная такса — один-два рубля с бутылки. При том что средний завод выпускал по миллиону бутылок в месяц, а заводов в одном только Подмосковье было три десятка, выходили хорошие деньги».«Чтобы вы представляли атмосферу тех лет — стандартная ситуация, с которой сталкивался, вероятно, любой владелец водочного завода, — вспоминает тот же ветеран алкогольного рынка Подмосковья. — Пять утра, владельцу водочного завода звонит директор и рассказывает, что, по сообщению начальника охраны, через забор лезут бойцы ОМОНа. „Пустить или забить их прикладами?“ — спрашивает он. На что владелец отвечает: „Сначала выясните, из какого они ведомства. Если наши — то пустите, если нет, то отбивайтесь и ждите подмоги“. Вступить в вооруженное противостояние с силовиками в те годы было совершенно нормальным явлением, и во многих случаях такое сопротивление оставалось без последствий. ЧОП завода знал, что если на территорию пытаются проникнуть „чужаки“ — например бойцы налоговой полиции, а завод работает под РУБОП, — то их задача — любыми средствами отразить нападение и продержаться до приезда рубоповцев. И чоповцы стояли насмерть, как если бы за ними были заградотряды».Жесткий замес, в который были вовлечены крупнейшие ОПГ Подмосковья и самые влиятельные силовые ведомства страны, продолжался около десяти лет. Жестокие убийства, пытки, похищения людей — в таком антураже происходило становление водочного бизнеса в Московской области.
«Сегодня все прошло лучше, чем вчера, — заметил Оукли. — Такими темпами ты вернёшь её, хм, лет через десять-двадцать. — Он похлопал меня по плечу. — Плюс-минус.»
— Плохие люди, — Наташа крепко сжала мои руки, — не страдают от вины.