— Катраона, где твои манеры?! — воскликнула она. Я закатила глаза. Только воспитательной речи мне не хватало.
— Там же, где ваша родительская забота, — отрезала я. Обсуждать нам больше было нечего. — Меня зовут Хиллари. Хиллари Суон. И с вами я больше не желаю иметь ничего общего. Попробуете угрожать или приказывать кому-либо из близких мне людей — горько пожалеете. Надеюсь, больше не увидимся.
— Они научились дурному. Но если мы останемся, если станем сражаться, мы запомним дурное. И тогда мы уподобимся…
Недавно встретила рассуждение, что люди уходят в бизнес, как на войну. Возвращаются не всегда или возвращаются с совершенно иным мировоззрением. Старые связи, дружеские и семейные, рушатся. Потому что есть новая, «фронтовая» жизнь. С новыми друзьями и новыми походно-полевыми женами. Некоторые женщины решают эту проблему, отправляясь «в окопы на передовую» вместе с мужьями. Глафира Пантелеевна — не из числа таких подвижниц.
A large income is the best recipe for happiness I ever heard of.
И я вдруг подумала – вот если у Риана мамочка… свекромонстр, то у магистра Эллохара наверняка такая, что даже представить страшно!
И чего тут только не было – и курятина, и говядина, и рыбятина, и свинятина, и фруктятина, и кабанятина, и овощатина, и соусятина, и десертятина, и винятина к мясу, рыбе и десертятине!
Леди Эдвинга всегда говорила: «То, что вечером вам кажется слишком важным, поутру может оказаться сущим пустяком. Не принимайте никаких решений сгоряча. Порой одна ночь может изменить если не все, то многое».
И вот остаюсь я одна в библиотеке, закрываюсь, нахожу очередной нуклийский роман, где героиня всегда прекрасная, как роза (это такой шипастый цветок у нуклийцев, романы-то их в основном, альвы на такую тему не пишут), а герой, он... ну, герой в общем. Тоже красивый, благородный, а главное, преданный. И любят они там друг друга так, что просто - ах!
У меня был только один путь – двигаться вперед, выдержать все испытания и получить свое право на привилегии.
в особо ответственные моменты мой мозг проявлял максимум сообразительности, но минимум осторожности.
Как бы не припахали готовить. Впрочем, самим хуже будет – хозяйка из меня не домашняя, а самая что ни на есть дикая. На кухне я почти маг. Превращаю любое мясо в резиновый сапог.
Мой куратор на кафедре говорит — если вас тянет поговорить со стенами и с телевизором, ничего страшного. Хуже, если стены и телевизор начинают вам отвечать.
Желание открыть глаза и потребовать объяснений росло, но я мудро ему не поддавалась. Ибо та же пятая точка настаивала, что такое поведение резко несовместимо с жизнью.
в каждой шутке – только доля шутки
— Апокалипсис?
— Конец света.
— Но мы же живем. Конец?..
— Милая, — дедушка мягко улыбнулся, — поверь, пятьдесят лет назад никто не назвал бы это жизнью.
– Та-ак, – сказал Жихарь, любуясь узорами на стали. – Ты, Принц, человек богатый: копье готов преломить. А ты на него заработал, на копье-то? Ты его с бою взял? Тебя небось в дорогу отец снарядил – вон какое все дорогое. А я эту кольчугу по колечку собирал, понимаешь? Для забавы не играют в смертную игру. (c)
Катя видела в отражении мамины руки. Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три. Походило на вальс, который в Катином классе был принят на переменах. Вероника Евгеньевна, классная, пугалась, что из детей, особенно девочек, интернет и прочие дурные придумки вытащат всю женственность и культуру, поэтому она, классная, учила их всему старому и правильному.
Что толку в клятвах? Не они связывают людей. Если вы чувствуете, что вами овладела идея, - это все. А иначе вас ничто не свяжет
«Дарья Нарышкина, — выдала информацию Система. — 16 лет. Состояние сильной алкогольной интоксикации».
Вот так да! Выходит, девушки — тоже люди? Раз ничто человеческое им не чуждо!
Мужчин в нашей семье никогда не было. Ни отца, ни деда я никогда не видела. Бабушка с мамой всё всегда тащили на себе. А что делать в посёлке? С работой плохо, зарплаты копеечные, а требования не ниже, чем в городе. Ещё и хозяйством дома приходилось заниматься. “Загнанные лошади” — это точно про маму и бабушку.
Все врут… Друг другу и сами себе, что страшней.
– Сами вы противный, невоспитанный, гадкий и вульгарный, а что до честности, так вы сами знаете, кто таскал у меня из ящика краски, чтобы рисовать это дурацкое пятно. Сперва вы забрали все красные краски, даже киноварь, и я не могла больше рисовать закаты, потом взяли изумрудную зелень и желтый хром; и напоследок у меня остались только индиго и белила, и мне пришлось рисовать только лунные пейзажи, а это навевает тоску, да и рисовать очень трудно. Я никому не сказала, хоть и сердилась. И вообще все это просто смешно: ну где видали вы кровь изумрудного цвета?
— Меня привез муж. Сегодня водитель… м-м-м… не смог.
— Ага. Кухарка не успела приготовить кофе, а домработница разбудила тебя звуком работающего пылесоса. Тебе точно нужна эта работа?
Если бы не горе да страдания, мы бы не приметили, сколько вокруг нас добра.
— От мужчин всегда «внезапные сложности», не жди другого, — вздохнула она. — То война из-за них резко случится, то беременность, то сами помрут где-нибудь ни с того, ни с сего, а ты сиди и тоскуй. Одни хлопоты...