Если пациент хочет жить, то медицина бессильна.
— Как живется с новым ухажером? — спросил он, ища свой мобильник. — Сколько он платит тебе за секс? Не хочешь папке процентики подкинуть за наводку, а? — снова этот истерический смешок. — Считай, это я тебе устроил безбедную жизнь. Кажется, я блестяще выполнил свой родительский долг, правда?
В народе принято считать, что хорошие манеры аристократкам вливают с молоком матери, меня видимо не кормили вовсе.
— Мне кажется, это высшие силы мне намекают на то, что решение идти к Кэвину на свидание было глупостью.
— Глупости говоришь ты! — возмутилась подруга. — Есть ли высшим силам дело до того, с каким мужиком ты спишь?
Убивать Арта могу только я.Это мой муж !
Где я?! На плечо бесцеремонно уселся попугайский птенец кислотно-оранжевого цвета. Подобрался поближе, склонил хохлатую голову набок. Любопытный круглый глаз вплотную приблизился к моему. Допрыгалась. Это точно глюк. Цветной! Я зажмурилась, а потом осторожно приоткрыла один глаз. Глюк радостно хлопнул крыльями и громко каркнул. Следом посыпались звуки, напоминающие скрежет когтей Фредди Крюгера по стеклу. А-а-а... Это неправильный глюк... Бедная моя голова! Гуси с чайками просто соловьи по сравнению с этим чудовищем!
Словари — серьезные, смешные, нелепые, бессмысленные, страшные, поучительные — уходят из нашего обихода, подавленные великим и могучим всезнайкой Гуглом. Но время от времени вспоминать о них — да и не только о них — не только полезно, но и даже необходимо.
Нас сейчас ведьма съест, но в остальном все не плохо
На вопрос «Почему» всегда есть только один ответ: «А почему бы и нет?»
... чувство юмора у меня своеобразное, а потому не всем может быть понятно.
– Я же сказал, что больше не отпущу тебя, что приеду к тебе. Помнишь, я обещал? Я всегда выполняю свои обещания. Всегда.
Эти англичане страдают чем-то вроде эмоционального запора.
– Это мы еще посмотрим, кто кого будет по пустыне водить сорок лет, – сказал Возопиил. – Лысина покроет темена ваши, снидет мерзкая аденома на простаты ваши... Горе тебе, Вавилон, город крепкий!
– А вот это он справедливо заметил, – сказал Жихарь. – Я тоже ничего хорошего для Вавилона не предвижу.
– Иногда угадывает, – пожал плечами Иаков. – Да и то сказать: ежели все время накаркивать беду, непременно угадаешь...
Злость – это тьма, она делает человека слабым, а слабость в этом мире сродни смерти, которая отбирает у тебя всё, не гарантируя, что даст что-то равноценное взамен. Если не обуздать это чувство, то не заметишь, как превратишься в монстра, стремящегося в заманчивую тьму. Простой путь, ведущий в бездну.
Мужчины порой так примитивны, когда думают, что все их планы скрыты густыми покровами тайны, а на самом деле — простые, как спинки минтая.
Жизнь повсюду одинакова: грязь, мерзость, постыдные тайны, тёмные закоулки! Но жизнь есть жизнь — и надо брать от неё всё, что можно.
недаром говорят, что с нами всегда случается то, чего мы больше всего боимся.
Не задавать вопросов, ответы на которые наверняка не понравятся.
Не подслушивать чужих разговоров, если не хочешь узнать о себе правду.
Не верить людям на слово.
Не менее приятно было видеть, как возчик Джон после одного замечания, сделанного Крошкой насчет упомянутого младенца, хотел было его потрогать, но тотчас отдернул руку, как бы опасаясь раздавить его, и, нагнувшись, стал любоваться сыном с безопасного расстояния, преисполненный той недоуменной гордости, с какой добродушный огромный дог, вероятно, разглядывал бы маленькую канарейку, если бы вдруг узнал, что он ее отец.
Но стоит им понять, что ты и есть препятствие на их пути к цели, как они проедутся танком и по тебе, и по своей преданности, а твои сломанные кости утрамбуют так, чтоб от них и порошка не осталось. Нет преданности, верности. Ни хера в этом мире нет. Только деньги и власть. Ничего больше.
Всегда найдется кто-то, кто будет смотреть с высокомерием. Из-за твоего пола, возраста, веса. Из-за профессии, взглядов, даже из-за цвета волос. Важно не заставить смотреть на себя как на равную всех подряд, важно окружить себя теми людьми, которые будут смотреть так, как ты этого хочешь.
Она так часто использовала слово «духовно», что его смысл для Сола окончательно выхолостился.
Возможно, наша задача в этом ненадёжном, переменчивом и непонятном мире, в котором мы живём, как раз и состоит в том, чтобы создавать музыку, сначала из того, что у нас есть, а потом, когда это уже невозможно, творить её из того, что нам осталось.
Генерал был исключительно любезен: разговаривая с солдатами, он оглушительно хохотал, сильно хлопал их по плечу и даже ущипнул за щеку восемнадцатилетнего юношу, только что прибывшего на пополнение в отделение Гиммлера. Это был верный признак того, что очень скоро, тем или иным образом, будет убито множество солдат.
Но в эпоху Просвещения человек противопоставляется варварской жестокости публичных казней отнюдь не как тема положительного знания, а как законный предел: законная граница власти карать. Не та, что должна быть достигнута, чтобы преобразовать его, но та, что должна остаться неприкосновенной, чтобы сохранить уважение к нему. Noli me tangere*. «Человек», на которого указывают реформаторы в противовес деспотизму эшафота, становится также человеком-мерой: не вещей, но власти.