История человека - история слюней, спермы и слез.
Иногда не нужны года, не нужно время, нужно вот так… ночь, тишина, ожидание и ощущение, что с тобой находятся рядом, что бы вокруг не происходило. Что бы внутри тебя не происходило…
Брехня о том, что мужчины не плачут. Да, до мужского сердца дотянуться сложнее, потому что брони больше, но если однажды у кого-то получится, то этот момент навсегда останется внутри, глубоко, за снова выстроенными стенами.
- А как бы ты поступила?
Я подумала.
- Не знаю. Я девушка простая. Для начала закатила бы жуткий скандал. Перебила бы всю посуду во дворце и сказала бы все, что я о них думаю.
- Например?
- Например, что не стоит обращаться с детьми, как с куклами: надоело - выкинул, захотелось - наряжаю и играю... Но мне, конечно, не понять ваших высоких политических игр и государственных приоритетов. Не доросла со своим песьим умом, уж извини.
Горе имеет свои права, и ничто не может быть целомудреннее слёз.
- Может, чаем Людмилу Адольфовну напоишь? - подсказывает Саша, стреляя взглядом на кухню. - Всё-таки, с дороги человек.
- Рудольфовну, - цедит мама.
- Точно... Рудольфовну, - щелкает пальцами. - Созвучно просто...
- Это не кореец. Это Афанасий!
Моё злое сокровище должно быть сытым
Никогда не поздно, если только ты сам не решил, что все потеряно.
Настоящий же историк похож на сказочного людоеда. Где пахнет человечиной, там, он знает, его ждёт добыча.
Иногда больших побед достигают малыми средствами.
Буравлю взглядом вертлявого барда, вот уже месяц трубящего по всем светлым землям, как хороша Риаль, какой у нее восхитительный голос, характер и о ее невероятных приключениях вкупе с целым городом влюбленных в нее гномов. В этих песнях бард еще и радостно всем сообщает, какой я кретин, что променял такое сокровище на скучную младшую сестру. Настроение убивать. С особой жестокостью
мы сами выбираем, как реагировать на происходящее. Особенно если оно зависит не от нас. И сделать мы ничего не можем.
Она станет посмешищем и самой обсуждаемой персоной года, а может быть, и нет. Никто не знает, как аудитория отреагирует на подобный вброс информации.
- Да какие тут печали, во дворце-то? – не поверила она.
- Ну, знаешь, разные. Богатство не влечет автоматически счастье.
Люди думали, что мировой порядок незыблем как камень и прочен как скала. А оказалось, что он лишь вода. Тающий снег. И может измениться в считанные мгновения. Любая стабильность всего лишь ненадежная иллюзия. Стабильности не существует – несмотря на то, что многие в нее верят. Лишь один новый и ранее неизвестный фактор способен полностью изменить структуру существующего порядка. И этим фактором может оказаться что угодно. Неизученная болезнь. Стихийное бедствие или небесное явление. Человек.
– как говорила госпожа О’Брайен – на уступки должен идти тот, кому важнее сохранить общение.
Мечты юношей всегда сделаны из одной и той же материи. Независимо от политического строя.
Старый деревенский шкаф – чудовище с грубой резьбой на дубовых дверцах, которые, когда их открываешь, издавали скрипучий смех старой ведьмы.
Ты ничего не можешь сделать с тем, как расставлены фигуры, – сказал бы он. – Значение имеет только твой следующий ход
Будучи человеком остроумным, Клемансо мог осадить кого угодно. О Жорже Манделе, тогда начинающем газетчике, он язвительно высказался: «Убеждений у него нет, но защищать он их будет до последней капли крови».
История – наука политическая, и в школе, где учились дети советской элиты, ее должен был преподавать человек, не имеющий собственных взглядов.
Возвращаясь в гостиницу, разглядывал прохожих. Большинство женщин темноволосые, с одной или двумя косами. У некоторых лица напудрены, но губы почти никто не красит. Ни у одной я не заметил ни украшений (серег, браслетов, бус, колец), ни даже часов. Одежда показалась мне ужасно нескладной, немногим лучше мешков из-под картофеля. Большинство женщин походили на колоды: коренастые, дородные, бесцветные, одетые в нечто синее, коричневое или серое; редко мелькнет белая блузка. Мужчины еще более далеки от элегантности. Короткие пиджаки их едва прикрывали талию. Они напоминали пингвинов с оттопыренными задами. Брюки сзади протерлись и блестели от постоянной носки, некоторые были даже с заплатами. На ногах — тяжелые тупоносые ботинки, скрипевшие при ходьбе. Все мужчины без исключения нуждались в стрижке, по крайней мере по западным меркам. Мода на прилизанные волосы в подражание столь популярному в Америке Рудольфо Валентино до Ленинграда явно не дошла. И на улице, и в гостинице я встретил довольно много мужчин, казавшихся седоголовыми из-за перхоти. Толстый слой перхоти покрывал плечи пиджаков. Позже я узнал, что в результате сталинской пятилетки потребительские товары в России пропали.
Виктор Гюго писал: "Природа с нами говорит, но мы не умеем к ней прислушаться".
Кому-то в этой сказке придется быть злодеем, чтобы потом дети смогли понять, что в этом мире хорошо, а что плохо.