— Они научились дурному. Но если мы останемся, если станем сражаться, мы запомним дурное. И тогда мы уподобимся…
Недавно встретила рассуждение, что люди уходят в бизнес, как на войну. Возвращаются не всегда или возвращаются с совершенно иным мировоззрением. Старые связи, дружеские и семейные, рушатся. Потому что есть новая, «фронтовая» жизнь. С новыми друзьями и новыми походно-полевыми женами. Некоторые женщины решают эту проблему, отправляясь «в окопы на передовую» вместе с мужьями. Глафира Пантелеевна — не из числа таких подвижниц.
A large income is the best recipe for happiness I ever heard of.
И я вдруг подумала – вот если у Риана мамочка… свекромонстр, то у магистра Эллохара наверняка такая, что даже представить страшно!
И чего тут только не было – и курятина, и говядина, и рыбятина, и свинятина, и фруктятина, и кабанятина, и овощатина, и соусятина, и десертятина, и винятина к мясу, рыбе и десертятине!
Леди Эдвинга всегда говорила: «То, что вечером вам кажется слишком важным, поутру может оказаться сущим пустяком. Не принимайте никаких решений сгоряча. Порой одна ночь может изменить если не все, то многое».
И вот остаюсь я одна в библиотеке, закрываюсь, нахожу очередной нуклийский роман, где героиня всегда прекрасная, как роза (это такой шипастый цветок у нуклийцев, романы-то их в основном, альвы на такую тему не пишут), а герой, он... ну, герой в общем. Тоже красивый, благородный, а главное, преданный. И любят они там друг друга так, что просто - ах!
У меня был только один путь – двигаться вперед, выдержать все испытания и получить свое право на привилегии.
в особо ответственные моменты мой мозг проявлял максимум сообразительности, но минимум осторожности.
Как бы не припахали готовить. Впрочем, самим хуже будет – хозяйка из меня не домашняя, а самая что ни на есть дикая. На кухне я почти маг. Превращаю любое мясо в резиновый сапог.
Мой куратор на кафедре говорит — если вас тянет поговорить со стенами и с телевизором, ничего страшного. Хуже, если стены и телевизор начинают вам отвечать.
Желание открыть глаза и потребовать объяснений росло, но я мудро ему не поддавалась. Ибо та же пятая точка настаивала, что такое поведение резко несовместимо с жизнью.
в каждой шутке – только доля шутки
– Ведьма?..
– Ведьма...
– Гордитесь этим?..
– Пользуюсь...
— Апокалипсис?
— Конец света.
— Но мы же живем. Конец?..
— Милая, — дедушка мягко улыбнулся, — поверь, пятьдесят лет назад никто не назвал бы это жизнью.
– Та-ак, – сказал Жихарь, любуясь узорами на стали. – Ты, Принц, человек богатый: копье готов преломить. А ты на него заработал, на копье-то? Ты его с бою взял? Тебя небось в дорогу отец снарядил – вон какое все дорогое. А я эту кольчугу по колечку собирал, понимаешь? Для забавы не играют в смертную игру. (c)
Катя видела в отражении мамины руки. Раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три. Походило на вальс, который в Катином классе был принят на переменах. Вероника Евгеньевна, классная, пугалась, что из детей, особенно девочек, интернет и прочие дурные придумки вытащат всю женственность и культуру, поэтому она, классная, учила их всему старому и правильному.
Что толку в клятвах? Не они связывают людей. Если вы чувствуете, что вами овладела идея, - это все. А иначе вас ничто не свяжет
«Дарья Нарышкина, — выдала информацию Система. — 16 лет. Состояние сильной алкогольной интоксикации».
Вот так да! Выходит, девушки — тоже люди? Раз ничто человеческое им не чуждо!
Мужчин в нашей семье никогда не было. Ни отца, ни деда я никогда не видела. Бабушка с мамой всё всегда тащили на себе. А что делать в посёлке? С работой плохо, зарплаты копеечные, а требования не ниже, чем в городе. Ещё и хозяйством дома приходилось заниматься. “Загнанные лошади” — это точно про маму и бабушку.
— Меня привез муж. Сегодня водитель… м-м-м… не смог.
— Ага. Кухарка не успела приготовить кофе, а домработница разбудила тебя звуком работающего пылесоса. Тебе точно нужна эта работа?
- Темните вы что-то, господа, - попыталась я прощупать почву.
- Ага! - прошамкал братишка. - Нам положено, мы же тёмные.
Если бы не горе да страдания, мы бы не приметили, сколько вокруг нас добра.
Дни человека, как трава, как цвет полевой, так он цветет. Пройдет над ним ветер, и нет его, и место его уже не узнает его.
«И жили они долго и счастливо»
Нереалистичный финал сказки