Умереть - не велика мудрость, ты бы вот жить умела!
Рассвет - цель слишком отдаленная, чтобы питать надежды дожить до нее.
Воды того бассейна, куда собираются события нашей жизни и который мы называем своим прошлым, не часто волнуются, пусть они и горьки на вкус.
Чтобы сцена заиграла, нередко приходится добавлять в нее персонажей.
Он ощущал себя маленьким, но оттого не менее значимым колесиком гигантской машины под названием «прогресс». Иногда, засыпая, он представлял, как сидит в животе у этой машины, неудержимо прокладывающей себе путь через леса и горы, как с него сходит семь потов, но тем самым он помогает ей продвигаться вперед.
Если вы не знаете, как сделать лучше, вообще ничего не говорите. Потому что тогда ваше высказывание станет обыкновенной критикой, смысл из которой можно добыть только при большом желании, зато эго на нее реагирует очень бурно. Скорее всего, собеседник просто закроется и пошлет вас куда подальше, хорошо, если мысленно.
Когда один из величайших специалистов по радию в мире говорит, что беспокоиться не о чем, то к нему нельзя не прислушаться.
– Слушайте, Олаф. Еще вопрос напоследок. Вы так рассуждаете и при этом так молоды… – Ах, так вы об этом пустяке? Знаете, последние лет пятьсот я всегда выгляжу так, без особых вариаций.
Не опускайте руки, если вы ещё живы
Мы с ним два старых сокола, и бури нам не страшны, но кроме нас здесь есть и невинные души, а в мирной голубятне не должны дуть ураганные ветры.
Пытаюсь я читать и книги, которые ты прислала мне на Пасху, хотя должен признать, "Говардс-Энд" идёт тяжело, как будто кто-то двести страниц пьёт одну чашку чая.
- Я думал... Я представлял, что до совершения самоубийства ты как бы и не живёшь по-настоящему, - сказал я. - Я думал, что было бы здорово иметь такую кнопку перезагрузки, как в видеоиграх: если ты не можешь найти другой путь, нажал её - и начинай всё сначала.
– Я бы ничего не изменил, – тихо, но твердо сказал Ярослав. – Если бы нужно было, умер бы вместо нее и в этой жизни.
Важно не то, кем ты родился, а то, каким ты стал.
В Арзеруме совершил я полуденный намаз, а в Карсе — намаз пред заходом солнца; к вечернему намазу прибыл я в Тифлис: на коне Хидир-Ильяса приехал я сюда.
Being shy and being unfriendly are not the same thing, but sadly most people cannot tell the difference.
Я в чужие дела нос не сую, а то можно и без носа остаться...
Я лежу, слушаю их, уже не плачу, а улыбаюсь. Счастливая. Какое-то только в детстве доступное ощущение безопасности, уверенного покоя, нерушимого домашнего счастья.
Фотография не напоминает о прошлом, в ней нет ничего от Пруста. Производимое ею на меня воздействие заключается не в том, что она восстанавливает уничтоженное временем, расстоянием и т. д., но в удостоверении того, что видимое мною действительно было. Это воистину возмутительное воздействие. Фото постоянно изумляет меня, и это состояние, не исчерпываясь, длится и возобновляется.
Все мы порой совершаем ошибки. Самое главное, сделать правильные выводы и больше не наступать на те же грабли.
"...То, что вам нравится в себе, может быть отвратительно для других..."
Довольно увлекаться-то, пора и рассудку послужить. И всё это, и вся эта заграница, и вся эта ваша Европа, всё это одна фантазия, и все мы, за границей, одна фантазия… помяните мое слово, сами увидите!
— Что? — поразился призрак. — Для тех, кто ходит по комнатам чужих невест, полог невидимости — первоочередная необходимость.
— Раньше я по чужим невестам не ходил. Подозреваю, что и дальше не буду.
— И правильно. Ходить по чужим женам надёжнее.
воспитание – это привычка использовать интеллект, даже тогда, когда чешутся кулаки
Куда вы поедете, и куды вас жизнь поведет — разница.