как несправедлива жизнь: заключила ее в это полное сырое тело, и кому теперь какое дело до ума и души Ольги Заботкиной, если губы у нее цвета сырой котлеты?
Любую книгу можно трактовать по-разному и найти именно те мысли, которые импонируют в данный момент.
— Допустим, это произойдет, — перебил его Малкольм. — Допустим, на Земле страшно повысился уровень радиации, и все растения и животные умерли, а сама планета на сотни тысяч лет превратится в раскаленную сковороду. Жизнь все равно где-нибудь сохранится: под землей или, может, в арктических льдах... И когда минут тысячелетия, когда наша планета опять станет гостеприимной, жизнь на ней снова распространится повсюду. И процесс эволюции начнется заново. Конечно, могут пройти миллиарды лет, пока жизнь станет такой же разнообразной, как сейчас. И, конечно же, ее формы будут существенно отличаться от нынешних. Но планета переживет все наши безумства. Наша глупость не в состоянии погубить жизнь. Мы только себя, — вздохнул Малкольм, — себя можем погубить.
Культура – невидимая сила, от которой зависят инновации. Нам нравится набрасывать мантию изобретателей на личностей, а не на обстоятельства. Мы назначаем героев и пересказываем их истории. В то время как инновации – это коллективное дело. Это настолько же продукт обстоятельств, насколько продукт гения.
Потерян навсегда лишь тот, в ком угасли стремления.
...всё прощают либо те, кто любит безумной любовью, любовью, способной разрушить не только города, но и самого себя, либо те, кто любви и не знал никогда.
– Я сама могу предупредить тебя о чем угодно, мошенник! Точнее употребленное ею слово означало на нюень бао и «мошенника» и «фигляра», причем в превосходной степени, и по звучанию весьма походило на один из терминов, соответствовавших понятию «жрец».
Чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее разгораются чувства.
Будете ласковы хотя бы с детьми - это лучшее, что мы можем для них сделать.
У каждого из нас свои потребности и запросы. Это ваша история и ваш опыт. Только вы решаете, что выбрать, потому что никто лучше не знает вашу ситуацию и что нужно именно вам.
Славик был идеальным. Он даже сам в себя влюбился и захотел за себя замуж.
Но нет. Ничего. Изолиния. Ни раздражения, ни сожаления. Ни ненависти, ни любви. - Ты свободен.
... - Когда я встретил его, он шагал, не разбирая дороги. - Наверное, спешил по делам милосердия, - озабоченно пробормотал Роберт.- Он себя не жалел. - Это уж точно! Ни себя, ни других!..
«Я ввалилась в дом — шумно, как медведица гризли в берлогу, толкая спиной внутреннюю дверь, чтобы закрыть на ключ наружную, — и угодила прямо в цепкие лапы Зака Морелли.
— Давай сюда! С ума сошла — такие тяжести носить? — выговаривал Зак, освобождая мне руки.
Я чуть было не буркнула, что мог и сам донести, раз он такой заботливый. Но вовремя вспомнила, что не мог. Во‑первых, ему вообще нельзя выходить. А во‑вторых, не в чем».
Я так мечтаю о Сдвиге! Я постоянно жду слов, от которых он наступит. Это как чудо, которое перевернёт всю мою жизнь. Но разве доктор Минерва похожа на чудесную волшебницу? Нет Это просто худая смуглая гречанка с накрашенными губами.
Жизнь никогда не бывает лёгкой. У всех нас каждый день случаются события, которые что-то меняют. Одни кажутся хорошими, другие – плохими. Разве не жилось бы нам гораздо легче, будь у нас кто-нибудь, кто помогал бы, направлял на верный путь, давал дельные советы и постоянно заботился о нас? Этот «кто-то» есть у каждого. Просто нужно пошире открыть глаза и найти его.
Жизнь бессмысленна, и ничего не происходит по какой-то причине.
Хороший тон царствует только там, где вы не услышите ничего лишнего, но увы! Друзья мои! Зато как мало вы там и услышите!
Я не могла бы жить в Средневековье, я слишком привыкла к комфорту, безопасности и относительно справедливому устройству нашей жизни.
Есть в таких маленьких городах нечто волшебное. Нечто непередаваемое, едва заметное, но очень-очень важное. Может быть, душа?
Русак всегда будет русаком, хоть в масле его изжарь
Ребёнок может научить взрослого трём вещам: радоваться без всякой причины, всегда находить себе занятие и настаивать на своём.
Но вот вчера у меня было несколько часов – одиночество part time. Одна любимейшая моя писательница, которую Бог наградил умением любить многих и без условий и видеть насквозь, дала мне ключи от своей загородной квартирки в Красновидово. Там такой замшелый кусочек приятного законсервированного Советского Союза.
В конечном счете, — таков предельный случай, — чтобы поближе рассмотреть фото, лучше всего отвести или закрыть глаза. «Основа картины — увиденное», — сказал Кафке Яноух. Кафка улыбнулся этому замечанию и ответил: «Предметы фотографируют, чтобы изгнать из сознания. Мои истории — своего рода попытка закрыть глаза».
успех закрепляется тогда, когда за него поощряют