Постправда – это предфашизм.
После того как все средства обороны человечества были исчерпаны, пришельцы были истреблены ничтожнейшими тварями, которыми премудрый господь населил Землю. Эти зародыши болезней уже взяли свою дань с человечества еще в доисторические времена, взяли дань с наших прародителей-животных еще тогда, когда жизнь на Земле только что начиналась. Благодаря естественному отбору мы развили в себе способность к сопротивлению; мы не уступаем ни одной бактерии без упорной борьбы.
Love happens in all kinds of ways. Fast. Slow. In bits and pieces, or immediate. Filled with lust, one-sided longing, a snap realization never noticed before. Deeply. Thoroughly. Love is a whisper we didn’t hear or a sound that drums in our ears and drowns out everything else.
Легко можно пережить любые правила и ограничения. Легко можно соблюдать любые заранее установленные правила, но невозможно соблюдать постоянно меняющиеся правила и невозможно спокойно пережить то, как у тебя на глазах роются в самых сокровенных уголках твоей души, когда потрошат то,что казалось тебе твоим безраздельным владением, твоим домом. По крайней мере, всё сказанное справедливо для любого подростка, увлеченного любым хобби, а в особенности чем-то связанным с уединенной деятельностью.
Главное средство жить радостно – это верить, что жизнь дана на радость.
— Конечно, я настаиваю, чтобы каждый, кто находится рядом со мной, размышлял ясно и понятно, — ответил он. — и я объясняю каждому, кто захочет меня выслушать, что единственный способ думать ясно и понятно заключается в том, чтобы не думать вообще.
Вот остановились они на дороге и думают, что лучше: соврать или правду сказать?
— Я скажу, – говорит первый, – будто волк на меня напал в лесу. Испугается отец и не будет браниться.
— Я скажу, – говорит второй, – что дедушку встретил. Обрадуется мать и не будет бранить меня.
— А я правду скажу, – говорит третий. – Правду всегда легче сказать, потому что она правда и придумывать ничего не надо.
Монах отстоял вечерню, поужинал, поработал, отправился к повечерию, и все это время перед его мысленным взором стояло одно незабываемое лицо. Потому-то он вполуха слушал чтение жития святых и с трудом мог сосредоточиться на молитве. Хотя, возможно, его размышления и воспоминания сами по себе являли своего рода молитву, исполненную благодарности и смирения.
Когда Кадфаэль впервые увидел это юное лицо — лицо молодого сквайра, посланного бароном за племянниками, — оно поразило монаха своей красотой. Худощавое, продолговатое, смуглое, с густыми бровями, с изящным изгибом губ, с тонким с горбинкой носом и яркими золотистыми бесстрашными ястребиными глазами. Голову юноши венчала шапка курчавых иссиня-черных волос. Очень молодое и вместе с тем вполне сформировавшееся лицо человека, в чертах которого сошлись вместе восток и запад. Оливковые, как у сирийца, щеки были гладко выбриты по нормандскому обычаю. Увидев впервые этого молодого человека, Кадфаэль сразу же вспомнил о Святой Земле, и, как потом выяснилось, не зря: любимый сквайр Лорана Д'Анже вернулся со своим лордом из крестового похода. Звали его Оливье де Бретань. И если его лорд со своими вассалами находится сейчас на юге, в свите императрицы, то где же еще быть Оливье? Возможно даже, аббат видел его — скажем, кинул случайный взгляд на проезжавшего мимо бок о бок со своим лордом молодого сквайра и подивился его красоте. Ибо, подумал Кадфаэль, служитель Божий не может не обратить внимания на столь совершенное творение Всевышнего.
– Теперь ты – моя клятва, Майя Тамарин. И тебе никогда от меня не освободиться.
Когда вы открываете двери для одной отрицательной эмоции, она по знакомству приведет и другую, а вас затянет в центр негативного вихря.
Но страхи не так-то легко изгнать, они разъедают изнутри и мешают здраво мыслить, – вздохнула я.
Чтение доставляет больше всего удовольствия тогда, когда ты делаешь это втайне.
Когда вы по-настоящему понимаете, что у вас есть ограниченный срок годности, то начинаете ценить человеческие отношения превыше чего-либо еще. И каждый раз, когда вы ставите на первое место эмоциональную сторону жизни, то становитесь немного счастливее. Этот сдвиг настолько распространен и эмпирически обоснован, что даже получил научное название: теория сoцио-эмоциональной селективности.
– А в чём, думаешь, цель людских деяний? – пожала плечами Ромола. – Деньги.
Если кто-то старается скормить вам готовую истину, откройте упаковку и загляните внутрь. И не важно, кто пытается кормить вас с рук. Проверйте. И всегда ищате собственные ответы.
Я запомнил бы, унес бы это воспоминание в темноту всей остальной жизни…
- Вы кто такой? Дьявол? Мужчина рассмеялся. - Было бы неплохо.
Приминая попой роскошный травяной ковёр, Лу Шэнли ползла к своей личной белой козе. Та общипывала лишь нежные верхушки травы, и на длинной, мокрой от росы морде застыло высокомерное выражение барышни из благородных.
...Тётя Паша сколько раз повторяла, что в чужую семью лезть не след. И так-то плохо, Господь двоих людей свёл, значит, урок хотел им преподать. А ты в чужое задание своими лапами полез... двойка и им, и тебе. Только в тех масштабах.
...А уж если там дети до двадцати лет... вообще, не то, что лезть, три раза стороной обходить надо. Тебе потом за подлость так прилетит, слезами ульёшься и кровью умоешься.
Улыбайтесь, врагов это раздражает.
— Он мой друг, а друзей не предают. Почему, когда ты поступаешь правильно, бывает настолько обидно и больно?
Вы, наверное, думаете, что в тюрьме время тянется медленно. Так нет же, нет. Быть может, именно потому, что здесь человек считает часы, ему особенно ясно, как коротки они, как короток день, неделя и вся жизнь.
- Леди Синтию подобные разговоры не интересуют.
— Да? А что же в таком случае её интересует, не подскажете ли? Покорнейше прошу поделиться опытом!
Хард будто невзначай навис над побледневшим гномом, и я решила отвлечь его внимание на себя.
— Умные и хорошо воспитанные собеседники. Излишне самоуверенных не терплю с детства.
Подействовало: тролль тут же развернулся ко мне.
— Боюсь, что столь ценными качествами обладает лишь его высочество!
— Склонна с вами согласиться.
— О… В таком случае спешу извиниться и засвидетельствовать вам своё почтение, госпожа — наша — будущая — принцесса!
Лишь тот факт, что мы смертны, что жизнь наша конечна, запасы времени отмерены и возможности ограничены, и придает смысл попыткам что-то предпринять, использовать возможности, осуществлять, исполнять что-то, применить время с пользой и чем-то его наполнить. Именно знание о смерти побуждает нас к этому. Таким образом, смерть оказывается тем фоном, на котором наше бытие превращается в бытие-ответственность.
Как пишут в тупых цитатах “Вконтакте”? “За деньги нельзя купить счастье, но лучше плакать в шубе и в “Мерседесе”, чем в маршрутке”…