Вы рассказываете интереснейшие вещи, но никогда не скажете всего, что знаете...
Вот она голая правда о Марджери и обо всех женщинах в округе: Не важно, насколько ты умная, насколько сообразительная, насколько самостоятельная, тупой мужлан с ружьем всегда возьмёт над тобой верх.
До сих пор я не понимала, как тесно переплетаются в голове разные воспоминания. Ты вспоминаешь одно, а оно тянет за собой второе, за ним третье – и ты уже тонешь в волне воспоминаний, которая готова захлестнуть тебя целиком…
Всякому ведь хочется переписать свое прошлое – если это означает, что тем самым перепишется и будущее. Правда?
Почему из прошлого нельзя вырезать снежинки? Или строить кораблики? Почему оно не оттирается, как мел с кирпича? Сколько булыжников к нему привязать чтоб оно не всплывало?
Любой мало-мальски чувствующий человек подтвердит вам, что нет ничего печальнее счастливого детства.
Наши тюрьмы всегда при нас.
Кто-то умер, но земля продолжала вращаться. Как всегда
Часть своей жизни Вы посвятили мести, и теперь, когда она свершилась, через какое то время Вам покажется, что больше некуда идти. Все, что с Вами было раньше, безвозвратно потеряно, а цель, которой Вы посвятили жизнь, уже достигнута.
Как только Вы подумаете, что дальше Вас не ждет ничего хорошего, так тут же появится он. Этот комок шевелящейся тьмы, который будет высасывать из Вас силы каждый день.
Единственное, чего он не любит, так это огонь жизни. Только страстью, любовью и радостью можно его победить. Найдите то, что Вам нравится. Влюбитесь заново, слушайте детский смех, заведите животное, которое растопит Ваше сердце. Сделайте все что угодно, лишь бы искра жизни в Вас вспыхнула и разгорелась. Только это отпугнет чудовище.
Худший совет – тот, о котором не просили.
Неизвестность — она хуже всего остального. К знанию о плохом можно привыкнуть, подготовиться, пережить заранее; неизвестность пережить заранее нельзя.
— А я люблю тебя.
— Нет, — качаю головой и смеюсь, — нет, милый. Любимой женщине не изменяют, не унижают ее и не угрожают ей с улыбкой.
«Я не слушаюсь никого, кроме мудрого себя», — гавкнул на наину вейр,
Я откинулась на спинку стула, хмыкнула про себя. Вот же, миры разные, а основной массе существ в них подавай одно и то же: эмоции, чувства, лихо закрученную интригу. И только совсем немногие способны восхищаться языком автора.
О чем думал, пока не спал?
О том, что одной проблемой стало меньше, и его спокойствию ничего не угрожает? Или о том, что исчезло из души нечто непонятное, отдающееся неожиданно острой болью в сердце, а ему теперь искать это во всех женщинах до конца жизни?
Наконец мужчина пошевелился, лег ничком, спрятав лицо в подушку.
О чем бы он не думал, его наказание только начиналось.
Мысль была прервана резко остановившимся Даном и одновременным многоголосым жутким воем, от которого меня мгновенно прошиб холодный пот. Неужели волки? Или что похуже?
— Ч-что это? — взвизгнула я от страха фальцетом.
— Неприятности, — коротко раздалось в ответ.
- Она врёт так мастерски - уши расцветают, - сказал дед восхищенно. - Нам всем надо у неё учиться.
Огромную часть жизненных проблем можно решить, выслушивая и понимая человека, у которого что-
то пошло не так.
— Готова поставить сто баксов, — утвердительно кивнула обладательница того самого визгливого голоска, — что наш Андрей даже отворачивается от неё, когда заходит в приёмную. У него слишком хороший эстетический вкус. Интересно, на что она рассчитывала?
— Ну, девочки, — это говорила Ольга, её я легко узнала, — может быть, она пришла сюда просто для того, чтобы поработать по специальности?
– Вот интересный факт, – продолжил Хауленд. – Во второй половине девятнадцатого века практически на всех подземных выработках, в том числе и здесь, в Аппалачах, работали так называемые кули. Нет, не китайские крестьяне. Обычно это были молодые мужчины, иногда даже двенадцатилетние мальчишки, которых ставили рядом с теми механизмами, которые при работе перегревались. У кули под рукой была бочка воды или шланг, если неподалеку находился источник. От них требовалось поливать приводные ремни и поршни, охлаждая их. Потому их и называли кули (от англ. cool - охлаждать). И я хочу сказать, что женщины исторически выполняли ту же функцию, удерживали мужчин – во всяком случае, по возможности – от самых худших, самых ужасающих поступков. – Он оглядел слушателей. Улыбка исчезла с его лица. – Но теперь кули ушли или уходят. И сколько пройдет времени, прежде чем мужчины – которые вскоре останутся единственным полом – набросятся друг на друга с винтовками, бомбами, ядерным оружием? Сколько пройдет времени, прежде чем машина перегреется и взорвется?
Кто понял все, тот слушал не напрасно
Я прячусь за молчанием. Оно - моя защита.
Если хочешь спрятаться – держись поближе к тем, кто тебя ищет, и следи за их действиями.
– Они… пара?! – У меня в голове не укладывалось. – Он же ее съесть может! – Кто бы говорил, – съязвил дроу, – на себя с Тьером посмотри, вот тут уж действительно съесть может, и съел бы, бедный мужик не знаю как держится.
Моя жизнь сейчас — одна большая странность. В странном месте. Со странными коллегами. Со странными постояльцами. В череде странных событий. В браке со странным мужчиной.
Все потрясающе странно, и это восхитительно прекрасно!