— Жалость теперь не в моде.
В следующее мгновение Крис легко, с полуулыбкой коснулся губами ее губ, и… И ничего. Она ничего не почувствовала. Ни звездопада, ни хотя бы одной хлопушки. Сердце замерло, но не в сумасшедшем восторге, а в немом вопросе: это что такое сейчас происходит?! Возмущенная до глубины души, Джун вцепилась в лацканы пиджака и сама поцеловала Криса, упрямо ткнувшись губами в его улыбающийся рот, а потом торопливо обнюхала шею, как оборотень, который отчаянно надеется признать истинную пару. Тьфу. Ей не понравился запах Паркера сегодня. Слишком резкий. Сделалось до того обидно, что даже яркие краски в саду померкли, одна серость осталась. Почти три года воздыханий по Крису наконец-то окупились, а ей это было не нужно. Он был не нужен.
Всю жизнь мир нашептывал ему свои правила, а он отказывался слушать, внимая вместо этого высшему порядку. Но мир не унимался: никого не люби, потому что тебя непременно оставят; не доверяй, ведь тебя предадут; не высовывайся – и по тебе не ударят. Но он по-прежнему слышал высшие императивы: люби, и любовь к тебе вернется; верь в праведный путь, и он приведет тебя к избавлению; борись, и все изменится.
Низкая душа, выйдя из-под гнета, сама гнетет.
Правда — дочь времени.
Долг есть не только перед страной, но и перед людьми. И от него красивыми разговорами не уйдешь.
Голова полнилась мыслями, как ларец брильянтами.
Наверное, я слишком долго убеждала себя, что потеряла тебя навсегда… Привыкала жить одна. Привыкала к мысли, что ты принадлежишь другой. И привыкла. Теперь я могу обходиться без тебя.
Пьяницы – самая легкая добыча для вора.
Чорт забирай, книжки були корисними як один з тих небагатьох способів розширення світогляду, втечі з цієї психічної пастки.
Не философы, а собиратели марок и выпиливатели рамочек составляют становой хребет общества.
Кристобель предупреждала меня о синдроме Стендаля – известном расстройстве, поражающем туристов, которые прибывают во Флоренцию и по-настоящему заболевают от соприкосновения с этой красотой; поэтому, собирая чемоданы, я как следует запаслась бумажными платочками.
...меньше знаешь — легче на душе.
Книги мне нравились. Их форму я любил не меньше, чем содержание. Я считал книги красивыми вещами, которыми приятно владеть, которые приятно трогать, на которые приятно смотреть.
— Вы находите это веселым, мадам? — вопросил Вудворд.
— Нет, — ответила она. — Я нахожу это печальным. Но поскольку слезы у меня давно кончились, мне приходится смеяться, вместо того чтобы рыдать.
Разграничение всегда непростое дело. Мир един, жизнь едина. В самом святом и приятном присутствует и некоторая доля насилия - в любовном акте, например; да и в музыке, если уж на то пошло.
— То есть мне надо было лечь под другого мужика, чтобы тебе спокойнее спалось? — холодно уточнила я.
— Ну ты и дрянь, Ева, — бросил Андрей и ушёл с кухни, оставив меня с тараканами, страхами и непониманием.
О господи, - вздохнула она, - всегда одно и то же! Если хочешь, чтобы мужчина хорошо к тебе относился, веди себя с ним, как последняя дрянь; а если ты с ним обращаешься по-человечески, он из тебя вымотает всю душу.
— Да, Леста, печенька изображала звездного дракона. Но не порти романтику упоминанием насущного.
Не знаю, как теперь смотреть на него, говорить с ним. Как мне дальше общаться с человеком, которого я считала самым родным и близким, и вдруг одномоментно ставшим чужим и далеким. Как же невыносимо больно. И эта боль не проходит. Она теперь всегда будет со мной? Во мне? Что же ты сделал, любимый?
А мир продолжает жить. Светит солнце, растут цветы на клумбе, смеются дети во дворе.
Ненавижу слёзы. Женское проявление слабости и манипуляции. Распознать, где настоящие, а где хорошо отыгранное актёрское мастерство, почти не реально.
- Но ты же призрак тебе не всё равно где прозябать?
- Конечно, не всё равно. В первую очередь я личность! Личность нельзя не замечать, не любить и оставлять в неведении.
Стоит задуматься о том, почему так много нас – некрасивых и незамужних? Может быть, пора уже перестать так уж сильно обвинять нас в задержавшемся девичестве? В конце концов, мы в нем не виноваты – слишком большая конкуренция.
Впрочем, крестьяне люди не гордые, особенно те, кто в лесу живёт. Раз и здесь жизни нет — значит нужно догонять своих, пока есть возможность.
— Вас постоянно мучит забота о собственной безопасности. Вы не выносите хвастунов, фанатиков, снобов и лицемеров. У вас подсознательная ненависть ко многим людям.
— Почему подсознательная? Вполне сознательная, сэр! — поправил Йоссариан, горя желанием помочь психиатру. — Я ненавижу их совершенно сознательно.