Забавно, как все мечтают о любви на краю света, но не могут уживаться дома…
Нельзя мстить мужчине за нелюбовь. Он, сам того не ведая, уже наказал себя. Ибо истинная любовь – редчайший дар и встречается не так часто, как многие думают. - Но плохо сейчас мне, а не ему! – в сердцах крикнула девушка. - Он забыл меня! - И ты забудь, - спокойно посоветовал Вэдимас. - Зачем забивать свою память чужими людьми? А он чужой, Сидни! Был и останется чужим, даже если ты научишься есть улиток с помощью эскарготного
Как говорится: «Я заберу свое, чье бы оно ни было!»
Чем больше джинны воевали друг с другом, тем меньше оставалось времени изводить человечество.
— …Всё, что прилетает нам снаружи, — чистая случайность. Рандом. На него нельзя повлиять. Его нельзя предсказать. Им нельзя управлять. Просто каждый раз здесь и сейчас ты сталкиваешься с какими-то обстоятельствами. А от тебя зависит, как ты их оценишь и что с ними будешь делать. Захочешь — увидишь искупление. Захочешь — несправедливое наказание. Захочешь — милость. Захочешь — цель. А по сути это всего лишь скольжение песчинок по пляжу.
Людська раса завжди призвичаювалася до навколишнього середовища. Визнайте, що в цьому переповненому інформацією світі логічніше мати розум, поділений на автономні частки за розподілом праці, ніби на ментальній стрічці конвеєра.
— Не хочу я удобств. Я хочу Бога, поэзии, настоящей опасности, хочу свободы, и добра, и
греха.
— Иначе говоря, вы требуете права быть несчастным, — сказал Мустафа.
— Пусть так, — с вызовом ответил Дикарь. — Да, я требую.
— Прибавьте уж к этому право на старость, уродство, бессилие; право на сифилис и рак;
право на недоедание; право на вшивость и тиф; право жить в вечном страхе перед завтрашним
днем; право мучиться всевозможными лютыми болями.
Длинная пауза.
— Да, это все мои права, и я их требую.
— Что ж, пожалуйста, осуществляйте эти ваши права, — сказал Мустафа Монд, пожимая
плечами.
Пинцимонио, – с гордостью ответил Луиго. – Проще некуда. Берешь оливковое масло, хорошее, естественно, и добавляешь либо бальзамический уксус и соль, либо, как я сделал сегодня вечером, много лимонного сока, чуть-чуть чеснока и морской соли.
Слёзы значат больше, чем улыбка. Потому что улыбаемся мы почти всем подряд, а плачем только из-за тех, кого любим.
По убеждению многих, безумие – это просто неспособность жить в согласии с остальным племенем, неспособность или нежелание подчиняться стереотипам поведения. Понятное дело, в таком свете безумие обретало изрядную привлекательность, даже благородство – особенно для людей вроде меня, которые опоздали родиться для того, чтобы стать истинным хиппи или бунтарем, и которым пришлось довольствоваться длинными волосами и спорами с родителями о порочности марихуаны.
«Знание всех "почему" может убить человека».
как говорил мой дед: Воин всегда настороже, даже если его конь спокоен.
До дома добралась за полчаса. Ляля устроила домашний салон красоты и предлагала мне нарастить ноготочки. Я бы не отказалась от мозгов. Но их, увы, просто так не найдёшь.
Городские политики знают мало, городские копы знают несколько больше, но только издатель местной газеты знает все.
Леша второй день проходится дорожным катком по моей самооценке. И, если я сейчас отступлю, пойду у него на поводу, то о самоуважении и любви к себе могу забыть навсегда. Как он говорил? Не делать резких движений?
И я решительно включаю свой ноутбук...
— Очень удобно, правда? Когда есть, кого обвинять. Конечно, после того, как выжили.
Настоящие боссы, заправилы бизнеса, должны быть более или менее нелюдьми. Кейс
Люди так просто не рискуют своей жизнью, если в их душе царят покой и гармония.
Возраст остальных принцев варьировался от тридцати до семидесяти двух, а внешность базировалась на постулате: мужчина должен просто быть.
Конечно, они пойдут хоть на край света, но доложиться об успехе нужно сегодня, в крайнем случае, завтра пораньше. Иначе командование может и нового коменданта назначить, а всю «зондеркоманду» отправить на передовую.
О литературе он знал всё, за исключением того, как получать от неё удовольствие.
Жизнь-то, как ни посмотри, паршивая штука, но, уж если есть в ней капля радости, последним идиотом надо быть, чтобы ею не пользоваться.
Неразумные правители с атрофированной совестью провоцируют революции и гражданские войны. А в них сгорает слишком много хороших людей, которые хотят жить, а не выживать.
— Семьи иногда ссорятся. Иногда они расходятся по разным дорожкам на годы.
Я все ждала, когда в его адвокатской конторе освободится место и он позовет меня к себе, а дождалась того, что стала лишь приятным увлечением. Не серьёзным, но приносящим удовольствие его мужскому эго.