Любовь – это восхитительный обман, на который человек соглашается по доброй воле.
Опыта общения с душевнобольными у меня не было, но в университете я сталкивался с теми, у кого съезжала крыша – перед экзаменами или после разрыва с девушкой, – и, честно говоря, эти парни не производили впечатление людей, приобщившихся к высшей истине или высшей реальности.
«Если я на земле что-то знаю, так это крыс. И людей, — добавил он. — Так знаю людей, что рад проводить всю жизнь среди крыс. — Он встряхнул мешок. — Пусть даже дохлых».
Мудрые люди говорят: Зачем спорить о том что уже сделано и не может быть изменено?
Две эти kiski были очень друг нa дружку похожи, хотя и не сестры. Одинaковые мысли (вернее, отсутствие тaковых), одинaковые волосы - что-то вроде крaшеной соломы. Что ж, сегодня им предстоит здорово повзрослеть. Ox, vezuha! Нет, ну, конечно, никaкой школы сегодня в помине быть не может, a вот ученье будет, причем Алекс выступит учителем. Нaзвaлись они Мaрточкой и Сонеточкой, что было, рaзумеется, чистой brehnioi, зaто звучaло в их детском вообрaжении diko элегaнтно.
— Ведь тебе он не нужен был. Для тебя он недостаточно идеальный, хороший, успешный. То, что для тебя было мелким жемчугом, для меня оказалось мягким хлебом.
В конце концов, в этом мире выживают те, кто строит высокие прочные заборы.
Нимфа, увы, имела привычку, свойственную многим женщинам. Она была слишком назойлива и почему-то ревновала, когда ее мужчина проявлял внимание к другим нимфам, нимфеткам, барышням и так далее.
— Не буду ходить вокруг да около. Ты мне нравишься. Но бегать за тобой я не собираюсь. Да, Леста, я не идиот. Прекрасно понимаю, что ты до сих пор на что-то надеешься, думаешь, будто с Сандаром у вас что-то может получиться. А со мной… со мной ты тогда поцеловалась в надежде перестать думать о нем. Что ж, меня это вполне устраивает. Можешь использовать меня как средство забыть его. Со временем, возможно, твои чувства ко мне изменятся, станут глубже. А пока я побуду твоим способом его забыть.
В ней было нечто первозданно–мощное, нечто, знакомое ему по Ночному Городу, знакомое и хранившее его, хранившее — до времени — от времени и смерти, от безжалостной, всепожирающей Улицы... Нечто, относившееся — он знал это всегда и вспомнил сейчас, увлекаемый в гнездо из рваных тряпок — к сфере плоти, к сфере мяса, презираемого всеми ковбоями. Нечто непомерно огромное, безнадежно непознаваемое, океан информации, закодированный в феромонах и винтовых лестницах аминокислот, бесконечная сложность, разобраться в которой под силу только слепому, нерассуждающему телу.
Странная штука жизнь, конечно. Судьба постоянно сталкивает нас с разными людьми, которые, кажется, проходят вдоль нашей линии жизни по касательной, никак не влияя на важные события и не оставляя своего значительного следа в наших воспоминаниях. Мы не всегда запоминанием лица, имена, не акцентируем внимание на тембре голоса или цвете глаз. Сталкиваемся и расходимся с этими людьми, как со случайными попутчиками. А потом в какой-то определенной точке оборачиваемся, анализируя свое прошлое, и понимаем, что именно этот случайный эпизод и актер из массовки, на которого сначала не обращали внимания, и переломили нашу судьбу пополам.
Гуманизм хорош в мирное время, когда торжествует закон, а не право сильного.
Он проповедовал бережливость и неустанный труд, а распущенных женщин, которые ему отказывали, сурово осуждал.
Поверьте мне, милый друг, что бы там ни говорили, а для женщины нет лучшей профессии, чем замужество.
"Все предают, и люди, и драконы. Незачем надеяться. Не на кого. Я снова одна, как была одна все двадцать с лишним лет своей жизни, потому что перед лицом боли никто не встает числом, каждый один на один."
Он бросил меня по телефону. Просто написал банальное сообщение о том, что я хорошая и все такое, но мы из разных миров и не подходим друг другу. У нас нет совместного будущего, так какой смысл продолжать эти отношения. Лучше расстаться сейчас, когда нас ничего не связывает, чем через несколько лет.
Мне хотелось орать от боли. Хотелось спросить, почему это не остановило его до того, как он влюбил меня в себя и забрал мою невинность
Я действительно его понимала. Понимала, но принять такое решение не могла. Возможно как раз потому, что моя мать часто повторяла: «Лучший враг – мёртвый враг», а мне не хотелось походить на неё.
- Ладно, играем, потом идем купаться и целоваться - но целоваться будем как приличные люди.
- Ни разу не целовался как приличный человек...
— единственные люди, которые могут разрушить семью — это муж и жена. Больше — никто.
В процессе общения девушка узнала, что мужчина хорошо разбирается в искусстве. Это не мудрено, так как Женя часто воровал предметы искусства у состоятельных людей.
Мы, люди, странные создания — иногда переживаем из-за чего-то незначительного, а надвигающейся катастрофы не замечаем, пока не становится слишком поздно.
- Совы... не приносят мне никаких новостей, - произнес он бесцветным голосом.
- Не верю, - мигом отреагировала тетя Петунья.
- Я тоже, - сказал дядя Вернон с нажимом.
- Мы знаем: ты задумал что-то нехорошее, - заявила тетя.
- Еще бы не знать, мы же не идиоты, - поддержал ее дядя.
- Вот это для меня новость! - разозлившись, выпалил Гарри и, не дожидаясь новых высказываний Дурслей, повернулся, пересек лужайку, переступил низенькую ограду и пошел по улице.***- Меньше будешь спрашивать - меньше вранья услышишь.***- У меня для вас послание от Альбуса Дамблдора.
Гарри повернулся кругом.
- Какое?
- Оставайтесь на месте.
- Я и стою! - сказал Гарри, не отпуская ручку. - Так какое послание?
- Я только что передал его вам, болван, - хладнокровно ответил Финеас Найджелус. - Дамблдор говорит: "Оставайтесь на месте".***<...> - А теперь извините, но у меня есть дела поинтереснее, чем выслушивать жалобы подростков. Всего наилучшего.
И вышел за край портрета.
- Ну и идите! - заорал Гарри пустому холсту. - И передайте Дамблдору мою благодарность ни за что.***<...> никакое знание, даже нечеловеческое, не может быть абсолютным.***- Кто это тебе глаз подбил, Грейнджер? Я хочу послать ему цветы!***Он так быстро взмахнул волшебной палочкой, целясь в Гарри, что Гарри среагировал чисто машинально: напрочь позабыв о невербальных заклинаниях, он завопил:
- Протего!
Щитовые чары получились у него такими мощными, что Снегг отлетел назад и врезался в соседнюю парту. Весь класс оглянулся и теперь смотрел, как Снегг, злобно нахмурившись, поднимается на ноги.
- Вы помните, что мы сегодня занимаемся невербальными заклинаниями, Поттер?
- Да, - сдавленно ответил Гарри.
- Да, сэр.
- Совсем необязательно называть меня «сэр», профессор.
многие из поднявшихся наверх теряют мотивацию, которая и привела их туда.
Довериться всевышнему. Он умней нас настолько, что иной раз кажется, будто бог, судьба, вселенная, как ты это ни назови, и во что ни верь, просто издевается. А ведь тому, кто там, наверху, всего лишь видней, как лучше, и нет времени объяснять свою логику, потому что нас много, а он один.
Ну что за ерунда такая? Сидим тут, понимаешь ли, в таком интимном междусобойчике… А он не обращает на меня внимания. И как это понимать? Нет, если полезет, я, конечно, буду возмущена. Но то, что даже не пытается поцеловать, задевает.