— Твои побуждения обладать и держаться за вещи — не уникальны, — сказал он. — каждый, кто хочет следовать тропой воина по пути мага, должен освободиться от этой мании.
Теплые вечера поздним летом имеют особый запах. После продолжительной жары он разливается в воздухе, и его может смыть лишь сильный дождь.
Ручка с пером за ухом, чернильница в кармане, желтый зонт, сверток бумаги, книга о спиритизме под мышкой…Он всю жизнь читал эту книгу и никак не мог дочитать до конца, дошел лишь до тридцатой страницы, но считал себя спиритом.
...страсть нежность неразделимы, как две части одного упоительного целого, из пылкости рождается ласка, а молчание может быть разговором без слов, в любви нет места для стыда и сдержаности, и мужчина и женщина, которые хотят обладать друг другом, должны забыть о глупых предрассудках, разрушить все барьеры, и тогда все, что происходит с одним, мгновенно отзовется в другом, повторяясь в каждом жесте, в каждом движении, в каждом чувстве.
– В жизни есть вещи поважнее денег, – говорит Амми. – И очень много разных дорог.
Ой, кстати, ты должна остерегаться змей. Ты что-нибудь знаешь о змеях?
Элис покачала головой.
Марджери растерянно заморгала, словно у нее в голове не укладывалось, что кто-то мог не знать о змеях.
– Ну, ты в курсе, что у самых ядовитых из них голова обычно в форме лопаты?
– Я поняла. – Элис подождала секунду. – Такие квадратные? Или теми, что копают, с заостренным концом? У папы была даже дренажная лопатка, которая…
– Ладно, просто старайся держаться от змей подальше, – тяжело вздохнула Марджери
маммография 1 раз в 2 года в возрасте от 50 до 74 лет (лучше начинать с 60–69), • анализ кала на скрытую кровь (сигмоскопия в странах, где ее принято делать) с 50 до 74 лет (лучше начинать с 60–69), • ПАП-тест с 25 лет – 1 раз в 5 лет или ВПЧ-тест с 30 лет 1 раз в 5 лет до 60 лет, хотя в последнее время обсуждается и 69 лет, и 75 лет (лучше начинать с 30–60). Других популяционных программ скрининга с доказанной эффективностью не существует нигде в мире
Когда-нибудь ты поймешь, что слова – это просто слова. Они могут причинять боль, но они также могут лечить.
Нельзя сказать, что я ненавидела занятия музыкой или не любила учительницу. Мое отношение к этому делу можно было бы назвать чувством обреченности. Так было нужно – заниматься музыкой, как мыть руки перед едой, а ноги перед сном. Уж очень мама хотела этого. К тому же мы успели купить инструмент, а бросить занятия при стоящем в доме инструменте было кощунством. Мне передавался мамин священный ужас перед торчащим без дела инструментом, словно он мог служить укором не только маме, но и мне, и даже когда-нибудь моим детям. Таким образом, моя музыка убивала двух зайцев – оправдывала покупку пианино и, по выражению папы, сокращала мое «арычное» время.
Человек должен всё уметь. И знать.Всё о немногом и немного обо всём.
люди, имеющие какую-то тайну, или занятые чем-то неизвестным, всегда привлекают к себе внимание.
Я слишком устала. И физически, и морально. А самое обидное, что не кончится полоса. Не чёрная даже, а невразумительно серая. Не кончится, потому что эта полоса и есть моя жизнь.
«„Слово о полку Игореве“ проходят в третьем классе церковноприходской школы, мой милый. Вы в какой-нибудь школе случайно не учились?»
— Все никогда не заканчивается. Конец одной истории всегда служит началом другой. Может быть, даже более интересной. Гусеница оборачивается бабочкой, а умирающий в зубах волка зайчонок даст возможность выжить волчатам. – Она задумчиво посмотрела вверх. – Но ты права. Твоя история в этом месте закончится сегодня. Так или иначе.
Правит сила. Так было, есть и будет. Законы могут быть самые разные, но те, кто будет их преступать, всегда найдутся, поэтому если не хочешь быть жертвой, становись хищником. Ты во многом хороша, Леа, но как бы ты ни старалась, ты жертва. Так тебя воспитал твой мир.
К концу нашего с Дэном рабочего дня, ну, мы так решили, что будем в шесть вместе уходить, заявился взволнованный василиск.
- Тебе Ранира хвост отдавила? Чего мечешься?
- Ха-ха... шутница, - сурово передразнил Лариан и потёр лоб.
- Э-э, что-то случилось? - теперь заволновалась я. - Кофе? Валерьянку? Виски?
- Всё. Смешать в одном ведре и подавать с листиком мяты, - уныло ответил василиск.
Возвращаться всегда трудно, да. Но, порой, это необходимо, чтобы двигаться дальше.
Да уж, от прошлого – причем даже не моего прошлого! – не избавиться. «Поганая у вас, друг мой, репутация», – так приговаривал Генаша в моей прошлой жизни, изучая досье на вероятного партнера.
Это он... что?! Это он на ней изволит женится? А вчера не мог сказать?!
Она тоже хороша, конечно... НО!!!
Даже не удосужился спросить? Согласна она или нет?!
Ни слова? Даже не желает смотреть в ее сторону?!
- Ну погоди, мужик, ты сам напросился. А вот черта с два я откажусь! - пробормотала Соня на русском и сделав последний шаг, встала у алтаря рядом с Рихартом.
Я покосилась на натянутую на скулах кожу герцога и решила прикинуться слепо-глухонемой дурочкой. С таких спросу меньше.
что, тоже в его телефоне копалась?
— Даже не понадобилось. Ко мне на «Одноклассниках» вдруг какая-то Снежана в друзья запросилась. Ну, я посмотрела ее страницу, а там школьные фотографии, и она радом с моим Ленькой. И какие-то странные звонки начались. То с утра пораньше, то вечером, совсем поздно. Вот тогда я решила, что он имеет право на «лево», конечно, но если хочет второго ребенка, то пусть переведет на меня свои деньги с того депозита, помните?
— Это когда мы Арарат Дон Периньоном запивали? Эээ… помним.
— И что, перевел?
— Перевел, зайчик мой пушистый. И самое интересное, что звонки тоже прекратились.
— Конечно, у него теперь дела поважнее есть. Жену сторожить. Чтобы не сбежала с полковой кассой.
— Раз так легко отдал, значит, у него еще где-то припрятано.
Самая большая ошибка, которую можно совершить, — начать думать о человеке плохо до того, как он сам не
совершил что-то плохое.
– Да поймите, сейчас время другое, – продолжала терпеливо разъяснять жена. – Может, я и зарабатываю меньше Витольда, но мы ни в чем не нуждаемся. Но никто не станет убеждать, что он возвратился в семью навсегда. Ты уверена в этом, Агата? А ты, мама?
Собеседницы хором ухнули что-то невразумительное.
– Мне за эти два года многое стало ясно. Муж –понятие временное. Витольду я ни на грош не верю. А сейчас опять раскрыть душу и сердце и со страхом ждать, когда мои чувства растопчут, я не хочу. Понимаете?
Фрэнк подался назад и ударился затылком о шкаф, который стоял за его стулом. В голове вертелась одна мысль, неуместная, но четкая: в новостном выпуске заглушили ругательство, однако позволили Америке наблюдать, как женщина откусывает своему мужу полноса. Расстановка приоритетов определенно дала сбой.
Прислушайся к их стону под водой:
"Мы светлый день бездумно омрачали
Души своей преступной чернотой
И нынче здесь терзаемся в печали".
(у нас обед. Мы вас попозже звали)