Но наряд Августы Дрек был призван покорить мужские инстинкты не только своей яркoстью. Смелое декольте намекало на открытость девицы для брачных предложений.
– Сень, вот зачем ты все усложняешь, а? Неужели нельзя просто пойти на поводу у организма, без всяких обязательств.
Живых забывать проще. Это у мертвых уже не попросишь прощения и потому не сможешь простить себя. А живые всегда где-то рядом. Они ходят, говорят, дышат, совершают свои ошибки. И от сознания этого, отпустить их гораздо легче.
Отпустить и забыть.
о когда ты любишь кого-то за то, что в голове, не стоит ждать, что когда-то и его сердце станет принадлежать тебе.
Но иногда бывает, и она это знала, доброта случайного знакомого или даже совершенно постороннего человека способна многое изменить и дать поддержку, тогда как самые близкие, пытаясь помочь, сталкивают тебя под откос.
Поведение человека определяется заложенными в генах рефлексами, примитивным импринтингом, детскими играми и подражанием, родительской дрессировкой, социальным приручением и спонтанной изобретательностью.
“Чем больше мы избегаем одиночества, тем слабее наша способность его переживать, и тем больше оно нас пугает.”
Катя слышала, что сначала лагеря придумали для наказания людей, выросших и невыросших. А потом всё перепуталось в головах, и хорошее стали считать плохим, а плохое – очень хорошим. Наказание, например, называли трудом или даже отдыхом.
– Как книга может писаться сама, если её пишет писатель?
– Сначала появляется задумка, – начала я, – короткий сюжет, сцена. Как угодно, можно назвать. Её нужно записать, потом вокруг этой сцены придумываются события, и очень часто, когда придуманные событие автор начинает записывать, они разворачиваются совсем не так, как было задуманное изначально. Добавляются новые подробности, эмоции, чувства, действие идёт по-другому. От этого вся книга может полностью перестроиться.
— Я работаю над книгой, исследую известную магию мира. Мисс Зива достаточно любезна, чтобы по дороге ответить на вопросы о своей специальности. — И на тебе платье, потому что... Петрик свирепо смотрит на мужчину. — Это мантия. Я обучался в Великой Библиотеке Скиро. И да будет вам известно, я — ведущий специалист по…
Хоть я и не относилась к большим любительницам цветов, но тут важны были не сами лютики, а внимание как таковое.
Это как с жертвоприношением: вряд ли богу действительно нужен мертвый козел, но ему приятно. Вот и мне тоже — приятно!
Последнюю неделю он провел дома, старался больше уделять внимания жене и сыну, не встречался и не звонил Елене, пытался понять и распутать тот растрепанный узел, в который превратилась его жизнь. Итогом его размышлений было осознание потери жены и совсем не равноценной ее замене в виде алчной малолетки.
— Слушай, не нервируй меня. — Я молчу, — скрипнул зубами светлый. — Ты так выразительно молчишь, что бесишь!
Голова предназначена не только для украшения, ею иногда надо думать.
То, что я понравлюсь драконам я ничуть не сомневалась. Мама называла меня дорогой, бабушка яхонтовой, в газетах золотой молодежью, а папхен всегда говорил, что я стою целое состояние. Всегда, особенно после покупки гардероба из новой коллекции. Что может быть привлекательнее для дракона, чем такая драгоценность.
Женщины сотканы из парадоксов, сшиты несоответствиями и набиты взаимоисключениями. Может быть, поэтому с ними не соскучишься?
Если видишь в военное время такую большую и странную толпу, то лучше всего смыться подобру-поздорову.
Тот , кто верит, всегда найдет дорогу, всегда увидит, как сделать правильный шаг.
К княжне, верней. к останкам ейным, вызвали Аврелия Яковлевича в пятом часу утра. Только-только из подвалу выбрался на свет божий, а нате вам, пожалте трупа к завтраку. Аврелий Яковлевич, от честное слово, блинчиков предпочел бы.
Люди удивляются, когда осознают, как мало им известно друг о друге.
Ульрих пил так, что мог бы перепить дьявола и всех его дьяволят.
Деньги - вода, самое главное - люди, они самое большое богатство...
И помни, никакой агрессии! Бей и улыбайся.
— Феня!
— Готово, — заорал птиц в ответ.
Твердыня содрогнулась. От резкого оглушительного хлопка на миг заложило уши, и прямо из воздуха на площадь вывалились разъяренные звери. Дракон, а через секунду — василиск с химером. Они вскинули морды к небу, коротко взвыли, к их реву присоединился победный крик феникса, и тут же повсюду начали открываться порталы, выпуская магов, которые получили, наконец, возможность попасть внутрь.
— Совсем не обязательно было улыбаться всяким олухам, — упрекнул Иррилий, стоило нам отъехать.
— Я представляла, как укорачиваю ему язык кинжалами, — призналась я, и мой ответ неожиданно развеселил эльфа.