Очень многие события в жизни наша память услужливо стирает своей особой резинкой. Мы открещиваемся от болезненных воспоминаний. Мы вымарываем наши моральные травмы и дурные сны чернилами амнезии. В памяти образуются этакие черные дыры. С течением лет одни раны зарубцовываются, но продолжают гноится под непрочной корочкой, а другие кровоточат и саднят. Впрочем, каждый из нас вырабатывает особые повадки, чтобы не бередить ни рубцов ни ссадин.
“Девушки должны были рисовать картины, рыдать над балладами и играть на фортепиано, а не видеть сквозь маски благородного общества.”
Можно ли сказать нечто, когда перед тобой ничто?
Теперь я привыкла держать голову высоко поднятой, и это положительно отразилось на моей осанке. Яркие серьги дополняли черное пальто и сапоги, помада блестела… но дело было не только в этом. В самом выражении лица было нечто, чему я никак не могла подобрать название. Наконец меня осенило: я была счастлива.
Любовь – как дерево; она вырастает сама собой, пускает глубоко корни во все наше существо и нередко продолжает зеленеть и цвести даже на развалинах нашего сердца.
Дом всегда казался ей безопасным местом, маленькой крепостью – а теперь стена этой крепости была пробита. Безопасность оказалась ложью – ничуть не прочнее кирпича, дерева и штукатурки.
— Все живут... Это да. Живут. С искалеченным духом и сломанными идеалами живут. Проходят годы, и забывается, что их изувечило и сломало. Принимают это как дар, когда становятся старше, будто увечье и перелом — королевская милость. А тот самый дух надежды и идеалы юной души считают глупыми, мелкими... и подлежащими увечьям и слому, потому что все живут, как должны жить.
Если хочешь обидеть человека степи, говори плохо о его доспехах. Если оскорбить — об оружии. Желаешь сойтись с ним в смертельной схватке — о его коне. Если же говоришь плохо о самом человеке — бросаешь вызов всему роду.
Что нужно Господу? Нужно ли ему добро или выбор добра? Быть может человек, выбравший зло, в чем-то лучше человека доброго, но доброго не по своему выбору?-У тебя еще все впереди!
- Ага!...Впереди как 2 фальшивые сиськи.Человек без свободы выбора - это не человек.
Через пару часов ко мне стали наведываться врачи. Потом были обследования, по результатам которых у меня из хронического только глупость.
Любая идея - как вирус гриппа. Рано или поздно кто-то её подхватит.
Иллюзии, чем больше о них думаешь, имеют свойство множиться, приобретать более выраженную форму. И может статься, перестают быть иллюзиями.
— Что это? Логово какой-то твари? — поинтересовался Сандар мысленно.
— Сегодня ты такой любопытный, — иронично заметила я.
— Сегодня вокруг столько всего интересного, — в тон мне ответил дракон.
А оладушек разве нет? — вмешалась Элла. — С медом и кленовым сиропом.
— Так кто ж начинает с десерта?! Готовы есть сладкое до, после и вместо обеда, а потом удивляются, что мантии не сходятся.
— Она твоя женщина, Кейс? — Не знаю. Возможно, она ничья женщина.
Ева, что случилось? Ты же казалась мне разумной женщиной. И сильной. Я просил тебя не касаться этого.
— Извини, — ответила ядовито. — Не в моих правилах слушать советы бывших.
всему есть мера и противника следует подбирать по плечу.
Вы страдаете гипертрофированным отвращением к возможности быть ограбленным, обобранным, обманутым и униженным. Нищета вас угнетает. Коррупция возмущает. Невежество ужасает. Насилие оскорбляет. Жадность отвращает. Гонения подавляют. Трущобы удручают. Преступления терзают. Словом, нормальная жизнь вызывает у вас депрессивное состояние.
Когда молится здоровый, значит, верит. Когда больной, он просто напуган.
— Почему она так орет? — брезгливо поморщилась девица.
— А ты кто такая? — хрипло спросила я.
— Я секретарь доктора Сайриса, — важно ответила блондинка.
— Секретарь? Вот и иди, секретируй! Не видишь, человеку плохо, — прошипела я
как поговаривала моя маменька: «Отправить на тот свет врага никогда не поздно».
— Где ты был?! — зашипела я, едва мой бывший удалился от нас на порядочное расстояние. — Вообще-то я вся издергалась!
— Не хотел мешать тебе спать, — мрачно ответил Кэвин, явно не настроенный поддерживать разговор.
— Ты мне все равно мешал, я из-за тебя переживала! — огрызнулась я обиженно.
У предательства есть градация?
Наверное.
Но препарировать причины, взвешивать вину и оценивать обман можно только на холодную голову.
А у меня сейчас в голове мозг расплавился и булькает паникой, ревностью и отчаянием.
Про себя подумала - вот это прокляла, так прокляла. От всей своей широкой ведьминской души... просто я ж понятия не имела, что душа у меня настолько широкая!
«Я нашел его для нас с тобой. Если когда-нибудь ты станешь моей, я увезу тебя туда и буду любить тебя там до самой старости».